Чужое тело, или Паззл президента

– Хорошо, Степа. Хоть одно сделал правильно.

– ЮЮ, я так понимаю, что аванс придется как-то отрабатывать…

– Конечно, пятьдесят тысяч рубликов на улице не валяются. Я сколько ни ходил, что-то их не видел. Не хотелось, скажу честно, тебе такой аванс давать. Сколько тебе на дозу нужно? А пятьдесят тысяч-то тебе на что?

– Не сердитесь, ЮЮ. Я думал Даше что-нибудь купить… А вон оно как получилось… Кто знать-то мог… Но я, ей-богу, отработаю.

– Ты уж отработаешь… Сегодня-то ширялся?

– Да нет, ЮЮ. Дома ничего нет, пусто, а идти… настроение какое-то поганое.

– Понимаю. Я тебе принес.

– Честно? – оживился Степан.

– Ну что я тебя обманывать буду? Держи шприц. – Юлий Юльевич осторожно, не касаясь завернутого в пластик шприца, протянул его Степану. – Перший сорт товар. Афган. Разведен в нужной дозе. Давай, а то мне самому шприц нужен.

Привычным движением Степан поднял рукав, покачал головой, глядя на многочисленные следы уколов, глубоко, с плотоядным присвистом вздохнул, ловко воткнул шприц в руку и надавил на плунжер.

Тело его как-то сразу обмякло, он откинул голову на вытертое подголовье дивана и блаженно закрыл глаза.

ЮЮ молча смотрел на него. Тело Степана еще больше обмякло, отчего голова его уперлась подбородком в грудь, потом как-то странно дернулось несколько раз. Рот его приоткрылся, и из уголка побежала тоненькая струйка слюны. Юлий Юльевич вытащил из кармана белые нитяные перчатки, надел их на руки и взял руку Степана. Рука почему-то показалась тяжелой, как металлическая.

Он попробовал нащупать пульс, но сквозь перчатки пульс не нащупывался, и он поднял веко Степана. Зрачок закатился, и глаз выглядел каким-то нелепым уродливым украшением на безжизненном лице.

Юлий Юльевич удовлетворенно кивнул, не торопясь, протер ручку двери – больше, кажется, ни к чему он не притрагивался, и начал методично искать деньги. Деньги лежали под телевизором. Он пересчитал их – по натуре он был человеком методичным и пунктуальным. Тридцать две тысячи.

Это ж надо, за три дня спустить восемнадцать тысяч… Он покачал головой, положил деньги в карман своей куртки, снова подошел к Степану и наклонился над ним, прислушиваясь к дыханию. Дыхания не было. Да и не могло быть. Героин был неразбавленный, так сказать, концентрат, и такая доза не то что такого мозгляка, как Степан, и лошадь могла, наверное, убить. Ну, поправил он себя, лошадь не лошадь, а Степану достаточно. Тут уж не передозировка, а перепередозировка.