Ангел со сломанным крылом

Но ведь и мгла беспросветная расступается, не смея препятствовать поступи огнедышащего светила, растворяясь без остатка в лучах его, будто дева красная, тающая от нежных прикосновений возлюбленного своего…» Царица точно не знала, зачем день сменяется ночью и ночь перерастает в день. Что менялось в её жизни, вот так же, планомерно, ярко и детально высвечиваясь после долгой беспросветной полосы неведения? Ночью всё сливалось воедино, утрачивая формы и красочные контуры. И лишь залитые светом, они вновь обретали жизнь, проявляясь в ярком многообразии своём… На душе ночь!.

. Когда же наступит рассвет и проявит всё то, что накопилось в ней в своих истинных красках?! Как много образов таит в себе душа! Мы кого-то любим, а кого-то – нет, видя в негативном свете, но каков он на самом деле, кто может сказать? И как часто человек сталкивается с чёрной неблагодарностью со стороны того, кого он идеализировал, видя в исключительно выгодном свете! Но кому это было выгодно?! Тому, кто обманывал, или тому, кто был рад обмануться? Мир Майи, мир иллюзий, – здесь каждый видит то, что хочет, называя чёрное – белым, а белое – чёрным. Но похоже, в этом мире были те, кто имел чётко определённые цели: очернить белое или выбелить черноту. И те и другие сходились на поле брани, и в этом гигантском столкновении белого и чёрного иногда рождалась серость… А серости, как известно, нет никакого дела как до белого, так и до чёрного, – на то она и серость!

«А вот и рассвет, – да не он ли принёс с собою сереющие контуры дня нового?! – Царица встала у окна, затем, повернув тугую ручку, распахнула огромные створки, решив впустить в свои покои свежесть туманного утра.

 – А быть может, так же следовало распахнуть свою душу, покуда ещё пребывающую во мраке неведения? Где-то там, во глубине её, за горизонтом всех несбыточных надежд готовилось к своему восшествию светило жаркое! Как распознать движение огня и прежде времени не испепелить душу свою, погружённую в бездну отчаяния, где правят бал чёрные языки пламени? А быть может, серый сумрак есть предвестник освобождения от ночи и следует всем сердцем устремиться ему навстречу? Быть может, в этой серости и есть спасение от долгой ночи?. .» Царица улыбнулась своим мыслям и, взглянув благодарно в сереющие небеса, произнесла: «Свет, во Свете рождённый, да пребудет со мной во все дни и ночи!» Затем, будто стряхнув сонное оцепенение со своего тела, царица бодро шагнула в сторону дверей, имея целью выйти в свой пробуждающийся от сна дивный сад.