Звезда Суламифи

Низко наклонившись к ней, Соломон прошептал:

– Заклинаю глаза твои никогда не лить потоки слёз ни об одном из смертных. Пусть свежесть щёк твоих не осквернят капли горькие.

И уста его наложили печать поцелуя на очи возлюбленной… Не знала тогда Суламифь, что дни эти были отведены им Богом для того, чтоб попрощаться на долгие три тысячи лет после того, как они испытают краткое мгновение счастья земного.

…Звезда смотрела прямо в глаза, и свет её как бы уже вопрошал, вторя голосу Соломона:

– Ты помнишь?..

Сердце откликнулось едва уловимым “Да…” Но глаза почему-то закрывались, и отяжелевшие веки упрямо смыкались, являя следствие бессонной ночи. Суламифь, подобно маленькому ребёнку, прижалась к груди своего властелина и, чувствуя всю защищённость, уснула чистым сном. Всё это произошло как-то внезапно, и Соломон даже не успел проследить мгновения погружения её в сновидение. Он ещё плотнее прижал к груди возлюбленную и покрыл её лицо нежнейшими поцелуями. Это невинное дитя ещё не знало порока, было полно чистоты и целомудрия.

Хватит ли у него мужества сорвать этот цветок? Но ведь бутон рос лишь только для него и готов был расправить все лепестки от малейшего его прикосновения. О чём можно было раздумывать, когда сей цветок уже был в руках?..

Мужественно отстояв это своеобразное всенощное бдение, Соломон встретил рассвет. Он не шелохнулся, чтоб не потревожить сна любимой, и время от времени касался нежным поцелуем алых губ её, ибо не в силах был удержаться от соблазна лишний раз прикоснуться к устам, казавшимся ему медовыми… Звезда сверкнула прощальным приветом лучей серебристых и стала быстро растворяться в лучах восходящего Солнца.

Утренний ветерок стал шаловливо перебирать пряди волос его спящей звезды, и Соломону вдруг стало страшно от молниеносно пришедшей мысли о смерти. А что если она заберёт его возлюбленную, и вот так же он будет держать её в объятиях, но она уже никогда не откроет глаз своих!..

– Суламита моя, Солнце моё ясное! – с тревогой прошептал он и со всей силой сжал девушку в объятиях.

Она мгновенно открыла глаза, и в них вспыхнул великий восторг, когда она встретилась со взором любимого. Но отчего же так тревожен был взгляд его?..

– Мне больно! – с ясною улыбкой произнесла Суламифь, и только здесь Соломон опомнился и разжал объятия. Ему казалось, что он отнял у смерти то, что она грозилась забрать у него…

– Прости, Суламита, прости, любимая, – повторял он, бесконечно целуя её распахнутые ладони.