Звезда Суламифи

И если мне уйти придётся за черту жизни, знай, что дух мой бессмертный всегда будет рядом с тобой… Что бы ни случилось, остаётся одно – ждать! Разве может бедная девушка постучаться в царский дворец?! Её тут же прогонят прочь слуги, рьяно исполняющие долг свой. Конечно, Соломон сам найдёт её, а иначе зачем надо было начинаться этой сказке!

Суламифь лежала на жёсткой постели и задумчиво глядела в крошечное окошко. Ей не хотелось ничего, всё земное отступило куда-то в сторону и не имело для неё совершенно никакого значения.

Почти весь день она провела средь виноградника, зорко всматриваясь вдаль, не идёт ли возлюбленный её. Но, встретив закат Солнца, поняла, что дальше не имеет смысла ждать. Она тихо побрела по дороге в сторону дома, не видя тех прохожих, что шли ей навстречу, и не отвечая на их приветствия. Конечно, столь странное поведение могло заронить в них чувство недоумения. И когда до слуха девушки долетел насмешливый вопрос: “…Уж не влюбилась ли ты, Суламифь?!”, – она покраснела до кончиков ушей, не находя сил утверждать обратное. Нет, не скрыть ей Любви своей – уж слишком ярко полыхание её, что даже прохожие замечают! Но разве преступление – любить?! Да пусть говорят, что угодно, лишь бы охлаждения чувства сердечного не знать!.. Суламифь поёжилась от пробежавшего по телу холодка и с грустью подумала о том тепле, что было подарено ей ночью Соломоном. Ах, как бы хотелось прижаться вновь к любящей груди возлюбленного и чутко прислушаться к биению его мудрого сердца! Всё на свете она отдала бы за то, чтоб вернуть ушедшие мгновения… А разве ей что-то принадлежало в этом мире? Она была всего лишь бедной девушкой, все сокровища которой составила пара серёжек, доставшихся после смерти матери. Это было самое дорогое, дороже которого на свете ничто не могло быть, – но даже это она готова была отдать сейчас, лишь бы вернуть мгновение счастья… Но судьба, к сожалению, назначила иную меру платы: впереди была бесконечно долгая ночь, пожелавшая дать ей испытать всю бездну отчаяния и боль одиночества. Трудно и невозможно было заснуть, когда мысли разрывали её на части. Казалось, что Солнце никогда уже не взойдёт и ночь утвердится на веки вечные, – настолько затянулась она.

Луна блеснула в окошке, и стало как-то светлее на душе: всё-таки – свет. Суламифь села и, прислонившись к голой стене, стала наблюдать за ночным светилом. Что-то загадочное несла в себе Луна, и эту загадку могло разгадать только мудрое сердце Соломона, постигшее тайну мира небесного.