Последняя ночь моей убогой жизни

– Я ведь сплю, да?

Она пожала плечами и сказала то, чего я так до конца и не понял:

– Рай в твоём разуме, Малик.

И вот мы уже стоим над горящим кустом, всё ещё держась за руки.

Девушка нагнулась, выражением лица намекая, чтобы я поступил также. Языки пламени всячески старались сжечь куст, который упорно не желал подчиняться их воле, но мне не было до них дела. Я смотрел только на лицо девушки, а она медленно повернула голову в сторону огня и идущего от него густого дыма. Закрыв глаза, она сделала глубокий вдох, и я сделал то же самое, вдохнув в себя столько дыма, сколько мне позволили лёгкие.

– Вот и всё, красавчик, – улыбалась сероглазая. – Скоро увидимся.

– В каком смысле…? – она вдруг отпустила мою руку, а в полу появилась очередная воронка и я начал падать. – БЛЯЯЯЯЯЯ!

В воздухе (если он там вообще был) я разделился на нескольких Маликов, каждый из которых смотрел на других и зверски надрывал глотку. Мы держались за руки, чтобы не потерять друг друга при падении и вопили, находясь в шоке от того, что видели себя же и падали черт знает куда.

Затем остальные Малики снова слились со мной, а возможно и я слился с одним из них. Неизвестно, был ли именно я настоящим Маликом или всего лишь одним из копий.

Упав в чьи-то руки, я, как оказалось, стал гитарой самого Джимми Пейджа, стоящего на сцене вместе с другими участниками известной рок-группы «Лед Зеппелин». Десятки тысяч фанатов восторженно кричали, предвкушая следующую песню. Я чувствовал, как взмыленный молодой Джимми прижимает меня к себе, готовясь играть, и я был готов как никогда.

Я был рождён или в данном случае, сделан именно для этого. Поначалу его пальцы мягко прикоснулись к моим струнам, и я даже не буду отрицать, что это разожгло во мне адское торнадо возбуждения. Хочу напомнить, что я был гитарой, а не гетеросексуальным парнем двадцати четырех лет, так что не стоит меня осуждать.

Пейдж разогрелся и теперь его пальцы как будто занимались со мной любовью. Я чувствовал, как поневоле издавал возгласы удовольствия и экстаза.

Гитарист заставлял меня чувствовать столько разных приятных ощущений, что я даже не успевал понимать, что именно чувствую, а он уже сменял мои нынешние эмоции на следующие своими волшебными пальцами. Это было нечто.

Плант пел во всё горло, пока Джон бил по барабанам и мне так и хотелось крикнуть последнему, чтобы он бросал пить, но не тут-то было. Джимми начал вытворять со мной такое, что я понял – оргазм близко.