Школа жизни. Сеча. Часть 3

Это просвещение, к которому никого сюда входящего, кто бы он ни был, не призывают, и является тем самым тайным предприятием, раскрывающим все священные таинства, к которому искатель так стремился, тренируя свой разум и свой великий дух.

И вот, присев на каменную лавку, сооружённую вокруг кладезя, при этом озираясь по сторонам, путник находит чуточку времени для отдыха и рассуждения: возвратиться назад или идти дальше?

Величина сего подземного и большей частью неизведанного здания не просто удивляет, скорее, поражает своей масштабностью, отвлекая внимание от более мелких деталей, неких еле уловимых окошек.

За путниками наблюдают жрецы, кои гремящим стуком дверей пришли туда через тайные ходы, оставшись при этом инкогнито.

Дошедших до глубины кладезя не просто рассматривают через секретные невидимые окуляры, их взвешивают и оценивают, дабы быть готовым к их принятию.

Но прежде решение должен принять только один из них: идти через врата на север, через которые он вошёл сюда и через которые можно вернуться, или выбрать другие, те, что на восток, ведущие в неизведанную внутренность пирамиды.

Сей путь – шириной всего шесть шагов, но для многих сюда доходящих он порой непреодолим. На двери восточных врат имеется надпись чёрными литерами на белом мраморе: “Кто пойдёт путём сим один и не смотря назад, тот должен быть очищен водою, огнём и воздухом, и, когда победит смертный страх свой, тот выключен будет от жителей земли сей, узрит свет и будет иметь право готовить свою душу к откровению таинств, ради которых явился”.

Задумывалось, что этой надписи никто не будет следовать, кроме людей, столь редких, которые не устрашатся ещё большей опасности. Но так как дерзость не может быть почтена заслугой, через которую можно получить просвещение, то и допускали редко к таким строгим пробам и к столь строгому испытанию добродетели.

Некоторые искатели, прочтя надпись, думают, что они должны спуститься в подземную пропасть и выйти из неё не иначе как своими трудами. Иные думают, что прежде нужно действительно умереть, а по воскрешении можно идти туда, не страшась опасности смерти.

И это при том знании, что те, которых почитали за дерзнувших, не имели оттуда выходу.

Эти мифы не развеивают, ибо жрецы и жрицы обязаны молчать, дозволяя всем, кто слышал о сей надписи или сам читал, рассуждать по своей воле, ибо просвещённые были от народа в великом почитании за их известные добродетели и благочестие.

На раздумье времени больше нет. Решение принято.