Змеиное гнездо. Тень заговора

Магистру могли понадобиться какие-нибудь записки Леманна для работы. Иногда в ее голову закрадывались мысли, что занятия Зигфрида более опасны, чем она могла себе представить. Когда был жив Зигмунд, она редко задумывалась о том, что ее добрый приемный папочка, любивший в детстве подкидывать ее на руках, на самом деле коварный и опасный человек, политик, глава могучей организации. Она любила его той любовью, которой дети любят родителей, несмотря на все их недостатки. После внезапной гибели Зигмунда Кьяра была оглушена, потому что слишком рано узнала, что значит потерять близкого человека.

Последовавшая за этим смерть Конрада должна была вызвать менее болезненную реакцию, однако Кьяра пережила ее тяжелее: наверное, так всегда бывает, когда умирает твоя первая любовь. И у Кьяры остался один Зигфрид, младший сын Зигмунда, ее названный брат, с которым у нее сложились далеко не братские отношения. Но Зигфрид – это не Зигмунд, и Кьяра в последнее время часто раздумывала, какие дела он ведет втайне от нее, и чем это может грозить им в будущем. Она очнулась от раздумий, и задала вопрос, который интересовал ее в данный момент.

– А в какой Башне учился наш глубокоуважаемый господин посол?

Граф удивленно посмотрел на нее.

– Естественно, в Четвертой, – сказал он таким тоном, как будто другое предположение могло оскорбить его.

Кьяра решила остановить расспросы о Башнях, чтобы не показывать и дальше свое невежество. К тому же собеседник вряд ли в восторге от ее любопытства. Она помешкала, а потом, не дожидаясь приглашения, села в ближайшее кресло, продолжая прижимать к себе шарообразную шкатулку.

– Дама не желает чего-нибудь выпить? – осведомился граф Риччи, беря за ручку прозрачный графин с жидкостью.

– Наверное, дама предпочтет позавтракать, если время уже подошло, – в тон ему откликнулась Кьяра.

– Скоро подойдет, – ответил граф, бросив взгляд в распахнутое окно, из которого начинал поддувать свежий предрассветный ветерок.

– Тогда имеет смысл выпить.

Вообще-то Кьяра понимала, что разделять пищу, питье и комнату с едва знакомым человеком в высшей степени неблагоразумно и, возможно, невежливо.

Но этот непонятный посол-маг вызывал у нее странное чувство. Она отпила из бокала и посмотрела на графа, который сидел напротив нее в какой-то напряженной позе.

– Неплохое вино, – заметила Кьяра, понимая, что если она не заведет беседу, граф ничего ей сам не расскажет.

– Наверное, ты не привыкла к такому. – Он небрежно пожал плечами.