Кровные узы

Странное дело: там, где кровь смочила переплет, кожа разгладилась и выглядела как новая. Конечно, он так и не удосужился хотя бы обтереть книгу. Хотя, может быть, в крови содержатся какие-то особые вещества, которые… Как жаль, что курс химии в институте он прослушал, что называется, вполуха.

Из чистого любопытства он покапал на книгу еще, благо, порез оказался достаточно глубоким, перевернул, чтобы таким образом "почистить" корешок и заднюю обложку. Неожиданно книга раскрылась. Как будто десять минут назад он не пытался разлепить страницы с помощью строительного шпателя.

Бумага оказалась желтоватого почти коричневого цвета, на ощупь непривычно шелковистая. Текст не был отпечатан; вне всякого сомнения, его написали от руки пером и чернилами. Язык был ему абсолютно не знаком, очертания букв не походили ни на европейские, ни на старославянские, ни даже на арабскую вязь. Но, странное дело: чем больше он всматривался в них, тем сильнее ему казалось, что еще чуть-чуть и он легко все прочтет.

В книге присутствовали и картинки – настоящие гравюры. Женщина, ведущая на поводке льва, мужчина и женщина перед троном, на котором восседает некая рогатая личность с впечатляющим "мужским достоинством", башня, охваченная огнем… Нечто подобное он видел на картах Таро, которыми одно время увлекалась жена. Потом, ударившись в религию, она спалила их в печке…

Ай, ерш твою медь! Капля крови сорвалась с пальца и плюхнулась прямо посреди страницы, как раз на гравюру, изображающую повешенного.

Новый хозяин книги принялся шарить в кармане в поисках носового платка, чтобы стереть пятно, пока оно не въелось в бумагу, но остановился, пораженный.

Никакого пятна на странице не было; бумага впитала его, не оставив даже следа. Он капнул еще раз, уже нарочно, с тем же результатом. Еще раз и еще. Вдруг прямо над его ухом раздался голос, который ясно произнес слово: "достаточно". Может быть, это не было именно то слово, а, может быть, просто скрипнула половица.

Вслед за этим по странице прошла рябь как по поверхности воды при хорошем клеве. Когда все успокоилось, страница стала совершенно другой – не было ни гравюр, ни незнакомого текста. То есть, текст был, написанный тем же готическим шрифтом, теми же красноватыми чернилами но буквы стали "до боли знакомыми". Наверно, под действием сквозняка несколько страниц перевернулось и книга оказалась раскрыта на самом начале.