Планета призраков

Судном управлять в таком состоянии она не сможет. Придется забрать их на наш вертолет. Дам им снотворного, чтоб не буйствовали.

– Понятно. – ответил капитан. – Как расположите их на наш вертолет, Уна, беги сразу к нам, кажется, тут ещё могут быть живые, а ты, Ялио останешься на судне.

– Но я тоже могу помочь! – попыталась было переубедить капитана штурман.

– Тебе этого лучше не видеть, Ялио. – сказал капитан и отключился. У девушки от его слов бессильно опустились руки.

– Он прав. Хватит тебе и того, что сказала эта девица.

 – поддержала слова капитана Уна, одновременно борясь с бьющейся в истерике Лин и вводя через ПИН-СКАУ в её кровь снотворное.

– Уснет через пару минут. – прикинула доктор. – А пока помоги мне заняться вторым красавцем.

Стрелок сидел на своем месте позади пилота. В его жутком и бессмысленном взгляде не было ни единого проблеска разума. Уна помахала рукой ему перед глазами, а Ялио подняла его руку и отпустила. И та безвольно упала на его колено, сперва ударившись в падении о подлокотник кресла.

Никакой реакции не последовало. Уна посветила фонариком в его глаза.

– Реакция на свет есть, зрачки сужаются. Но все равно нужно вколоть ему снотворное. Слышала, что в таком состоянии они могут убивать людей. Любопытный экземпляр, нужно доставить его в Цитадель. Видимо, все они попали в какое-то излучение. – сказала Уна, вглядываясь стрелку в глаза. – Пакуем его в скафандр и тащим эту парочку на судно. А сейчас сладких снов.

Не успела Уна прикоснуться к ПИН-СКАУ стрелка, как губы его шелохнулись.

– Вас всех ждет это… – с хрипом вырвалось из его груди. Тело парня судорожно дернулось и неестественно нагнулось вниз. Уна не успела проследить за его движением, как внезапно увидела в его руке свой нож для рукопашного боя с роботами, который был спрятан сбоку на внешней стороне ноги ниже колена.

– Вот это! – и жуткий оскал, обнажившие зубы и десна, исказил лицо парня. Уверенным движением руки он полоснул себе лезвием по горлу. Поток алой крови хлынул ему на грудь и ноги.

Послышалось бульканье. На лице все ещё была улыбка и безумный взгляд. Он смеялся. Захлебывался собственной кровью, но продолжал смеяться. Но чем больше его заливала кровь, тем тише становилось это ужасное всхлипывание и булькание. Когда поток крови остановился, только тогда лицо его приобрело спокойствие и безмятежность. Даже во взгляде его напоследок блеснула капля сознания, но было уже слишком поздно. Сердце его остановилось.