Влюблена и завербована

Женщины не должны ездить одни. А твои родственники?

– У меня никого нет, был только папа. Мама умерла, давая мне жизнь, её родные не поддерживали с папой связей, а он сам вырос в приюте. Я совсем одна. В Тунисе мне негде было остановиться, а здесь у папы был знакомый, и я приехала в Сиди-бу-Саид, но того мужчины я не нашла, он уехал. Это конец!

Парень участливо покачал головой.

– Вот дела. Нелегко тебе придётся, красавица.

– Ты спас мне жизнь, накормив и напоив меня. Помоги мне! Что мне делать? – и я заплакала.

При воспоминаниях о настоящих моих мытарствах слёзы хлынули потоками, плечики затряслись. Из-под ресниц я видела, что впечатление сильное.

Он присел рядом и обнял меня за плечи.

– Не плачь. Что-нибудь придумаем.

– Что?!

– Ну, что-нибудь. А пока ты можешь остаться у меня.

– Нет, нельзя! Это грех. Я и так со стыда горю. И твоя семья сдаст меня судье, а потом меня убьют.

Он усмехнулся.

– Не делай из арабов чудовищ. Мы не убиваем людей.

– Но женщин убиваете, – возразила я, утирая слёзы и хлопая ресницами.

– Нет, не в Тунисе. Да, в Саудовской Аравии иногда казнят изменниц и блудниц, но в Тунисе не убивают женщин только за то, что они оказались в сложной ситуации. Этот дом мне оставила моя тётка. Она была вдовой около десяти лет, и неожиданно для всех вышла замуж и переехала с мужем в Громбалию.

– Центр виноделия Туниса? – отозвалась я на знакомое название.

– Точно. Её новый муж винодел, современный мусульманин, очень весёлый и добрый мужчина. Тётя помолодела возле него.

Её зовут, как тебя, Марьям. А я закончил в этом году колледж и осенью хочу поступить в художественную академию. Здесь я хочу создать и собрать творческую папку для поступления.

– Будешь рисовать?

– Рисуют дети. Я пишу. Я проживу здесь всё лето. Оставайся. Кстати…

Он замолчал и посмотрел на меня.

– Что?

– Ты же европейка!

– Да, и что?

– В Тунисе очень сложно найти натурщицу.

– О! – я закатила глаза и вздохнула.

– Послушай! Я не богат, но, если ты согласишься мне позировать, я буду тебе даже платить немного.

Например, 300 динаров в месяц.

– 300 динаров получает поденщица в оливковых садах, – огрызнулась я.

– О, да ты торгуешься! – и он прищурился, скрестив руки на груди.

– Я прожила здесь полгода. Если бы мой папа не умер, я бы не оказалась на улице, а местные парни и посмотреть бы на меня не посмели.

– Но теперь ты одна и на улице, а я предлагаю тебе дом и работу прямо в доме. Соглашайся, женщина.