Азовская альтернатива : Черный археолог из будущего. Флибустьеры Черного моря. Казак из будущего

Стёртое с внутренней стороны чуть ли не до костей правое бедро[11 - Не случайно все кочевники носят штаны, ёрзанье по конской шкуре голой кожей в сочетании с воздействием конского пота, приводит к образованию на ноге язвы приличных размеров.] и начисто отбитая задница уже не ныли, а жгли, будто их кто-то припекал самым натуральным огнём. Бёдра снаружи, локти, плечи, спина, затылок… также имели ушибы и ссадины, но куда менее болезненные. Весь многострадальный организм требовал заботы, лечения и покоя. Разве что ласки, особенно активной, не хотелось.

С кобылой… наобщался.

«И вряд ли скоро захочется, хватит с меня езды на лошади».

Аркадий несколько раз очень осторожно сменил позу, но легче от этого не стало. Растёртые и ушибленные места продолжали гореть огнём и жечь похлеще, чем от крапивы. Выть от этого не хотелось только потому, что на вытьё не было сил. Да и не уважал он мужиков, склонных к жалобам. Шипел потихоньку, пытаясь найти положение, в котором бы боль была поменьше. Однако если тело – сплошной синяк и ссадина, это задача – практически неразрешимая.

Естественно, интерес к внешнему миру у Аркадия в этот момент существенно снизился. Что там делал Иван, не нагрянули ли татары, поляки, турки… пусть хоть зулусы с массаями, его не интересовало. Да хоть атака подводных лодок с воздуха, как раз место подходящее, не до них.

– Снимай штаны, посмотрим, что там у тебя? – раздалось прямо над ухом, по традиции этого дня, неожиданно. – Не отбил ты яйца? Уж очень наклонялся в седле, нельзя так ездить.

И куда только делось безразличие? И откуда взялась энергия на подъём? Аркадий не вскочил, не способен он был сейчас на такие стремительные движения, но достаточно бодро встал и начал стаскивать с себя джинсы.

«Умеет человек найти нужные слова. Ш-ш-ш… его б… ш-ш-ш… политруком, или как там сейчас эта должность называется? Ш-ш-ш… У-у-у! Чтоб… Больно как!»

Учитывая, что рана на ноге была обширной, а в придачу её дополняло немалое число синяков и ссадин, Аркадий проявил удивительное мужество.

Больно ему было действительно очень сильно. Оцените скромность и небольшое количество звуков, которые он при этом издавал. Хотя с перлами русского языка, позволяющими выразить своё неудовольствие чрезвычайно экспрессивно и точно, он был знаком хорошо.

Какая-нибудь кисейная барышня упала бы в обморок только от вида красно-синих ног Аркадия. С многочисленными потёками крови, синяками, ссадинами, кое-где очень глубокими.