Занимайтесь своими делами

– Как это сделана? – возмущённо спросила мадам Леони, – а трубы?

– Завтра, мадам. Трубами мы займёмся завтра. Эта балка нас, гм, придавила. Нам нужна передышка, – ответил за бригаду Морис.

– До завтра, мадам, – буркнули ей по очереди рабочие и поспешили убраться из отеля.

– Ну, ладно. Хоть мусор вынесли, – проворчала мадам Леони, – идём за стол.

Морис не стал отказываться. Второй ужин с семьёй Франсуа прошёл в молчании. Морис устал, Шарль отпросился в город с парнями, старики думали каждый о своём.

– Ты уже нашёл то, зачем приехал, сынок? – спросил его Клод Леон.

– Пока нет, месье, но я точно знаю, что это где-то здесь, в Эльзасе, на винной дороге.

– И что это?

Морис пожал плечами и вздохнул. Потом зевнул и извинился.

– С вашего позволения, мадам, месье, я пойду отдыхать.

– Конечно, Морис, иди. А куда вы оттащили мусор?

– К мусорке, мадам.

– Нельзя! – воскликнула мадам Леони, – нужно вынести на улицу, к обочине. Это не отходы, это строительный мусор, его вывозят отдельно.

– Я перенесу, мадам. Сейчас.

Морис поспешил на задний двор. Мешки и короба стояли в ряд, да и балки лежали вполне аккуратно, но совсем не там, где надо было. Зря он отпустил парней, теперь придётся таскать всё самому. Он вздохнул и потащил первый мешок…

***

Стефани огляделась в номере брата, пока тот поехал за её вещами, заперев сестру на ключ. Видимо, это лучшее, что здесь можно было снять. В этом весь брат – либо лучшее, либо ничего. И отсюда не сбежишь, третий этаж.

Она подошла к окну. Это живописное местечко, quai de la Poissonnerie – набережная Рыбных торговцев, и отсюда совсем не далеко до place des Six Montagnes Noires – площади Шести Чёрных Гор, буквально – два шага. Но как сделать эти два шага, когда брат её запер, представлялось ей мрачной загадкой.

Стефани решила воспользоваться хотя бы его отсутствием и вытащила карту. Она расстелила на кровати длинный отрез пожелтевшего от времени белого шёлка с нанесённой на него чёрной тушью картой с заковыристыми пояснениями на алеманнском.

Эта карта хранилась в семье много лет, возможно, с начала двадцатого века. Стефани обнаружила её, когда ей было двенадцать, она тогда пряталась от гнева брата, чью дипломную работу нечаянно залила соком, и забралась к отцу в кабинет. Там она спряталась на подоконнике за шторой и подсмотрела, как папенька в спешке складывал в сейф пачки денег, вынув оттуда странный длинный узкий футляр.