Занимайтесь своими делами

Войдя в номер, Морис запер дверь, вытряхнул на кровать содержимое рюкзака, избавился от чужого кошелька и от блокнота, разодрав его и отправив в урну клочки, и только после этого сам упал на кровать, приминая чужие тряпки…

***

Ослепительная брюнетка вошла в люкс маленького отеля и поморщилась. Балки низкого потолка мансарды чуть ли не прическу царапают, пол скрипит под каблуками, и ужасно душно. Да ещё это чёрно-розовое Барби-убранство в стиле королевы в изгнании. Всё отдаёт провинцией, каковой, по сути, и является.

– Надеюсь, это ненадолго. Долго я тут просто не выдержу, – буркнула она.

– Что, мадам? – переспросил пожилой портье, занося багаж.

– Ничего. Здесь есть кондиционер?

– Да, мадам.

– Мадемуазель.

– О, простите. Вот пульт, прямо на столе.

– Отлично. Вы свободны, – и она протянула ему чаевые.

– Благодарю, мадемуазель.

Он вышел, а она включила кондиционер на полную катушку и скинула туфли. И сразу стала меньше ростом и словно утратила некую царственность.

Она огляделась и села к накрытому столу. Розовая обивка мебели, розовые покрывала, шторы и скатерть, и, чёрт побери всё на свете, розовые бра на стенах.

– Ладно. Побудем Барби. Тем более, что сейчас мне выгоднее быть мадемуазель, нежели мадам, да ещё титулованной.

Проговорив размышления вслух, она принялась за еду, решив отложить душ. Отодвинув белоснежную салфетку с пчелой под короной, чуть покосилась на сброшенные туфли, на носках которых красовались вместо бантов стилизованные пчёлы с полудрагоценными цветными камешками и стразами…

– Вы её записали? – спросил портье у хозяйки гостиницы.

– Да. Мелиса Феличе Софи Дюамель-Дюбуа. Парижанка.

– Чушь. Фройлен явно из Берлина.

– Думаешь?

– Она говорит по-французски очень чисто, но под нос бурчит, как моя бабка. Она точно берлинская немка.

– По паспорту француженка, – заметила дама за стойкой.

– Как будто паспорт определяет происхождение, – пожал плечами портье…

***

Стефани застегнула булавку с крошечной пчёлкой на лацкане жилетки и ещё раз глянула на себя в зеркало.

Эта булавка сюда не шла совершенно. Подумав, она сняла сомнительное украшение и спрятала его в карман. В конце концов, кто посмеет в ней усомниться?

Сейчас, когда она совсем одна, без охраны и защиты семьи, кто угодно.

– Ну, хватит, – скомандовала она сама себе.

С неё давно хватит!

Хватит семейных тайн и семейных ограничений, семейной лжи и семейного проклятия.