Божок

Милиция пришла к выводу, что ночью он по какой-то надобности спускался по лестнице, споткнулся, да и полетел вниз головой. – Николай глубоко вздохнул. – Несчастный случай, одним словом.

– Он что, выпивший был?

– Да нет, что ты, окстись! Саша у нас не пил практически. Так, по праздникам, рюмку-другую, и все, – обиженно промолвил Николай.

– Хм, действительно странно. Совершенно трезвый мужчина в расцвете сил падает с лестницы и сворачивает себе шею. Странно… – пробормотал Венедикт.

– Вот погоди, мы сейчас тебе кое-что покажем.

Никому не показывали, а тебе… – пробормотала заплетающим языком Пелагея. – Мы чувствуем, хороший ты человек.

Слегка покачнувшись, она тяжело облокотилась о стол, встала и, с трудом передвигая ноги, шаркая стоптанными тапочками по щербатому, давно некрашеному полу, подошла к старому серванту, занимающему почетное место в небольшой кухне. Сбоку его поманипулировала чем-то, нажала на какую-то доску, слегка сдвинула ее в сторону. Под доской образовался небольшой тайничок.

Женщина достала что-то из образовавшейся ниши.

В первый миг в неярком свете электрической лампочки Венедикту показалось, что она несет небольшой тубус. Но когда она, не спеша вышла на освещенное место, оказалось, что это сверток.

– Вот и все, что осталось нам от сына, – грустно пробормотала она. Развернув кусок черного бархата, показала Венедикту нечто, похожее на куклу, сделанную из камня.

– Что это? – заинтересовался Венедикт.

Он непроизвольно бросил взгляд на кусок ткани, который остался в руках Пелагеи.

Заметил, что кроме статуэтки там лежал еще какой-то сверток. Но в комнате было темновато, и подробности он не смог разобрать. Да и Пелагея быстро завернула ткань.

– Не знаем мы, – ответил Николай, наливая в стаканы водку. – Какое-то древнее божество. Его Александр привез из последней экспедиции. Говорят, что он очень хорошим был ученым, – с гордостью закончил Николай.

– К нам после смерти Саши приезжали его товарищи, соболезновали, говорили, что в институте его очень уважали и любили, прочили ему большое будущее.

Сказали, что погиб он из-за проклятий, наложенных на какой-то артефакт. Что за артефакт, понятия не имею. Спрашивали, нет ли у нас чего-нибудь из его последней экспедиции. Только мы не признались, что у нас осталось это божество. Последняя память о нашем сыне. Пусть лежит. Иной раз, когда становится совсем невмоготу, вытащим его, поставим на стол, да и поплачем, глядя на него, – дополнила мужа женщина.