Код сновидений

Грациозно переставляя их, он поочередно посмотрел на своих спутников, как бы спрашивая, что здесь не так. Даже пес учуял нестандартное в манерах и походке своих друзей и в своей собственной. Если бы он мог мыслить, как человек, он, вероятно бы, передал очарование и замедленность движений всех участников процессии фразой:

– Очень похоже на сон.

Но он был всего лишь пес, хоть и очень умный. И, в отличие от людей, привык больше прислушиваться к своим чувствам, а не к мыслям. А чувствовал он бесконечное блаженство и спокойствие.

К тому же Рон бы все равно опередил его, поскольку на всем протяжении пути он не прекращал попыток втиснуть эти волшебные мгновения нереальности происходящего в какую-нибудь фразу и тем самым придать устойчивость осознанию действительности.

Однако Ева полностью игнорировала его высказывания. Одновременно пребывая в двух пограничных мирах, она почему-то предпочла общение с животным общению с человеком. И Рона это немного задевало, несмотря на то, что животное было его собственным.

«Может быть, собаки тоньше воспринимают это особое состояние блаженства мира и не пытаются засорить его словами, – наконец-то догадался Рон, – а может быть, они даже понимают то, что мне мешает понять мой ум», – продолжил он свои размышления. И приняв решение отключить поток мыслей, тут же поймал себя на новой. Однако рассмотреть ее как следует и отследить ее причины и последствия ему не удалось.

– Спокойной ночи, – неожиданно раздался голос Евы снова. Рон с надеждой посмотрел на Еву.

Рон тоже немного пришел в себя.

– Вы используете гипноз? – спросил он, глядя на сияющие в темноте глаза.

– Это слишком примитивное средство для современного человека, – ответила женщина.

– Вы хотите сказать, устаревшее? – переспросил Рон.

– Я хочу сказать и говорю – примитивное, – пояснила Ева.

– Хорошо. Если гипноз для вас слишком примитивен, тогда поясните, каким непримитивным средством вы ввели меня, а точнее нас с Мишей в состоянии транса? – Рон произнес свой текст со всей возможной для себя галантностью, хотя внутри него боролись двое: один все еще находящийся во власти неги, другой – привыкший властвовать и на время утративший эту способность из-за неразгаданной мистической манипуляции, которой он подвергся, поддавшись желанию поскорее познать механизм проникновения в чужие сны.