Никому тебя не отдам

Выйдя на тропинку, где они в целом могли идти вдвоем, брюнет заговорил:

– Так значит, весь вчерашний сыр-бор был из-за нее?

– Я уже говорил, что тебя это не касается, – прохладным тоном ответил Глеб.

– Ох, – тихо засмеялся Стас. – Глеб, какая же ты задница. За что тебя и люблю. Так вот, радуйся, что я у тебя такой замечательный друг.

Глеб вопросительно поднял бровь, покосившись на друга.

– И что это значит?

– Я пробил насчет вчерашней дамочки кое-что, – продолжил Стас уже без веселья.

 – И могу тебе сказать, что мы, блять, вляпались по самые яйца в жуткое дерьмище.

У Маршала глаза удивленно округлились. Стас редко выражался. Но метко.

– Выкладывай, – резко произнес Глеб, мгновенно нахмурившись. Видимо, дело и вправду серьезное.

– Эта Юля Минаева, сводная сестра Захара Златова, – ответил тот.

– Ээээ, – протянул Глеб, мучительно пытаясь вспомнить, что за крендель этот Златов.

– Чувак, ну ты даешь, – с каким-то сочувствием на лице Стас взглянул на Маршала.

 – Как можно не помнить этого рыжего психопата, развалившего твой байк?

– Что?! – пораженно ахнул Глеб, едва не вписавшись в неизвестно откуда выскочившее дерево. – Этот ушлепок?!

– Именно, – кивнул Стас. – Но ты сам понимаешь, в каких мы отношениях с его ребятами. И так на ножах ходим. А тут еще и выясняется, что мы не хило так прошлись по его обожаемой сестренке. Он же чуть ли не дрочит на нее. И почему-то мне кажется, что она ему уже рассказала о своих приключениях в нашем ангаре.

Как и о том, благодаря кому она там оказалась.

– Бля, – раздраженно прорычал парень, задумавшись над тем, что сказал Стас. Это действительно было проблемой. Значит, и те парни в спортзале, скорее всего, принадлежали Захару. Тут уж, как ни крути, скрыть это не получится.

– Поэтому я и спрашиваю, причастна ли Мила к тому, что происходило вчера, – продолжил Стас, когда они вышли из лесочка, и остановились внизу холма, взглянув на две фигуры на вершине.

Миша там что-то рассказывал девушке, а она весело смеялась. – Выкладывай, брат, все, что знаешь. Иначе будет беда.

Глеб внимательно взглянул на тонкую фигурку Милы, так беззаботно веселящейся наверху холма в нескольких десятках метров от него. Он хотел сохранить ее настроение таким навсегда, чтобы ей не пришлось больше плакать или бояться. Он должен сделать все, чтобы защитить ее смех.