Никому тебя не отдам

Пахла ветром. Травами и расцветавшими деревьями. Нежным закатным солнцем…

Не думая ни о чем, Глеб разомкнул губы и осторожно прошелся кончиком языка по гладкой коже шеи. Девушка, мелко задрожав, откинула голову, а его имя легким, едва слышным стоном слетело с ее губ:

– Глеб…

– Эй! Вы там что уснули?! Еда стынет! – в дверь громко забарабанили.

Маршал в эту же секунду отшатнулся от девушки, которая тут же вцепилась в края раковины и густо покраснела. Ей сейчас хотелось под землю провалиться от стыда.

Глеб же мысленно поблагодарил Александра Дмитриевича за то, что тот вовремя вмешался и вернул его крышу на место. Но если голова прояснела быстро, то телу понадобилась еще пара минут, чтобы прогнать остатки желания.

Мила бросила короткий взгляд на парня и выбежала из ванной, кинувшись в сторону своей комнаты. Ей нужно было больше времени, чтобы прийти в себя.

В итоге за стол они сели минут через 15. Анжела Михайловна как обычно безостановочно болтала, развлекая всех и каждого. Глеб от греха подальше полностью сосредоточился на общении с родителями девушки, поскольку казалось, что стоит ему сказать ей хотя бы слово, та в панике убежит, а ее отец, справедливо решив, что Глеб что-то учудил с его дочкой, вздернет его на ближайшем дереве.

Помирать Маршалу еще не хотелось, да и чувство вины никуда не делось. Он не должен был так поступать с Милой.

Но если уж начистоту, то он просто не ожидал, что ему сорвет крышу. Обычно, он без труда держал себя в руках. А тут же…

В начале одиннадцатого Глеб засобирался домой.

Под внимательными взглядами отца и матери Мила вышла на улицу, проводить парня. Хотя девушка предпочла бы душу дьяволу отдать, только не оставаться с Маршалом наедине.

– Я утром зайду, – произнес Глеб, взглянув на пунцовую Милу, упорно прятавшую от него взгляд. Почему-то это вызвало легкое раздражение.

– Хо-хорошо, – запнувшись, ответила девушка. – Удачно дойти и спокойной ночи.

Кредова уже собиралась слинять в дом, когда в голове у Маршала что-то щелкнуло.

Он, схватив ее за руку, толкнул девушку лопатками к стене и, снова прижавшись к ней всем телом, накрыл открывшийся от неожиданности ротик глубоким поцелуем.

Язык о язык, губы к губам, горячо, страстно, всепоглощающе. И только дрожь волнами по хрупкому телу девушки, и разрастающийся огонь в теле парня. Кажется, они оба этого хотели до безумия, поскольку ее руки, оплетшие его шею, и его пальцы, сжимавшие ее тело, не могли лгать.