Холодный как мрамор

Пусть я единственная их слышала, у меня не было сомнений, что они откуда-то исходили и были настоящими – такими же настоящими, как хруст ботинок по замерзшей траве. Тем не менее я никому о них не рассказывала. У меня было тошнотворное ощущение, что голоса ждали того года – года, когда я вступила в какую-то смертельно опасную игру с Вайолет Симмонс, – возможно, потому, что у меня было с ней что-то общее.

В этом было что-то зловещее. Или, по крайней мере, что-то опасное.

Поднимаясь по ступенькам к крыльцу Эмори и поднимая крышку почтового ящика, я надеялась, что никто из наших соседей на Марта-роуд не выглянет из окна, пока я роюсь в чужой почте.

Две рождественские открытки, обе в ярко-красных конвертах, – ни одна из них не вызвала резкого покалывания кожи головы. Счет за кабельное телевидение, листовка с купоном в продуктовый магазин… все еще ничего, никакого сигнального покалывания. И вдруг – письмо с адресной этикеткой, напечатанной на компьютере, из адвокатской конторы «Экдаль, Уэст и Строхманн».

Мои пальцы касались конверта, а глаза изучали обратный адрес; громкость голосов увеличивалась – «Письмо, письмо», – кожа головы покрылась мурашками.

Это было оно, то, что они хотели мне показать!

Я услышала, как в конце квартала свернула машина, и засунула все письма, кроме конверта из юридической фирмы, обратно в почтовый ящик. Сложив пополам письмо от «Экдаль, Уэст и Строхманн» и спрятав его в задний карман джинсов, я обернулась и увидела приближающийся «Хендай Соната» мистера Эмори. Он подъезжал к гаражу Эмори.

Я узнала профиль Трея на заднем сиденье.

Мое сердце подпрыгнуло, когда он помахал мне рукой. Мне потребовались колоссальные усилия, чтобы сдержаться и не броситься вниз по ступенькам в надежде перехватить Трея прежде, чем машина его отца исчезнет в гараже. Как только автоматическая дверь гаража открылась, Трей выскочил из машины и побежал ко мне, игнорируя свою мать, вылезшую вслед за ним и кричавшую:

– Трей!

Ожидая, что буквально через несколько секунд родители нас прервут, я сбежала вниз по лестнице и кинулась в объятья Трея.

Он обнял меня так крепко, что, казалось, сломает мне ребро.

– Привет, – прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами радости.

Его теплые губы прижались к моим, и мы целовались так, словно мир вокруг нас исчез, – хотя его мама все еще кричала, требуя, чтобы он шел в дом.

– Я так по тебе скучал, – сказал Трей, уткнувшись в мои волосы.

Я отодвинулась, чтобы хорошенько разглядеть его.