Холодный как мрамор

Неудивительно, что она мягко мне отказала, но я должна была настоять на своем.

– Мам, ну пожалуйста. После всего, через что тебе пришлось пройти в этом году из-за меня, ты заслуживаешь большего. – Затем я использовала козырь – я знала, что мама больше всего терпеть не могла тратить деньги.

– К тому же, я не хотела тебе об этом говорить, но Миша помогла мне заранее купить кое-что на деньги с ее кредитной карты. Мы должны встретиться в магазине, так как мы, конечно, не могли встретиться в школе.

Мама возразила, сказав, что мне действительно не стоило ничего ей дарить, но в конце концов отпустила.

Предвкушая поездку в снегопад, я не упомянула, что вряд ли вернусь раньше девяти или десяти часов вечера. Мама бы расстроилась, а я сгорела бы от стыда, хотя это было неизбежно. Так что я обещала маме, что мы с Мишей поедем аккуратно и будем держать безопасную дистанцию от студентов Уиллоу, чтобы смягчить ее гнев, когда вернусь поздно вечером.

Без пяти час я была удивлена, увидев «Мерседес», подъезжающий к нашему дому, вместо серебряного «Гольфа Джи-Ти-Ай», который Миша делила со старшей сестрой.

Мама стояла сзади и в тысячный раз напоминала избегать неприятностей и надеть шапку, чтобы не заболеть, но я ее не слушала. Мое сердце бешено колотилось: Миша сидела на пассажирском сиденье «Мерседеса»…

…А за рулем был Генри Ричмонд.

Генри, сексуальный старший брат Оливии, звезда тенниса. Генри был бы моим спутником на Осеннем балу, если бы Оливия не погибла в ужасной автокатастрофе в ночь большого футбольного матча в Кеноше.

Будучи девятиклассницей, я наблюдала за ним в коридоре, как будто он был звездой мыльной оперы. Его обожали учителя, им восхищались другие парни, и его преследовали девушки из всех социальных кругов. В сентябре, когда он спросил меня, хочу ли я пойти с ним на Осенний бал, это было чуть ли не самым прекрасным событием за всю мою жизнь.

Я не видела его с фестиваля «Дни Виннебаго», когда постеснялась даже поздороваться с ним, мы никому не рассказывали, что собирались пойти вместе на танцы.

Мы ведь не встречались; он пригласил меня на танцы, чтобы насолить Оливии. Это раньше у меня могла быть наивная надежда на большее… ну, до того, как начался весь этот кошмар.

С тех пор я успела влюбиться в Трея.

– Хорошо, мама, люблю тебя! – крикнула я через плечо, выбегая из дома.

Удивление, вызванное появлением «Мерседеса» на подъездной дорожке, заставило меня на мгновение забыть, что я попросила Трея встретиться со мной на улице.