Холодный как мрамор

– Ты их хотела купить? – спросил он меня, вспомнив, что в первую очередь мы пришли в магазин за подарком для моей мамы.

Я кивнула в ответ, повернувшись спиной к Вайолет, когда она спросила:

– Как Миша?

В ее голосе не было горечи, намекающей, что к тому времени Миша должна была быть мертва, – но я знала, что она спрашивает именно поэтому. Вайолет вела себя так же вежливо и мило, как и в начале учебного года, будто и вправду беспокоилась о благополучии Миши.

– Она прекрасно себя чувствует, – бодро ответила я, скрывая, что Миша, вероятно, зажигала семидневную свечу и даже не позволяла себе пить воду, боясь подавиться.

Мы встали в очередь, и когда кассир дал мне сдачу с двадцатидолларовой купюры, я заметила Вайолет, подходящую к кассовой зоне вместе с отцом.

Голоса в моей голове пробудились, но я дала им команду остановиться Мне удалось заглушить их до тихого ропота, пока я благодарила кассира. «Глаза, глаза», – казалось, твердили голоса. Я знала, что все, что они пытались передать, должно было быть важным, но просто не хотела слышать их в тот момент.

И все же я невольно оглянулась через плечо, чтобы еще раз увидеть мистера Симмонса.

Они с матерью Вайолет присутствовали осенью на всех моих судебных слушаниях, и я тогда еще отметила невероятную харизму мистера Симмонса и необычайную красоту его жены. Никто из них не выглядел, как остальные родители в городе. Мать Миши занималась пилатесом и делала инъекции ботокса в лоб.

У матери Кэндис всегда был безупречный загар, и она носила джинсы скинни.

А родители Вайолет походили на голливудских звезд. У ее отца были широкие плечи, квадратная челюсть и немного поседевшие волоски на висках, придававшие ему утонченность, мистер Симмонс был достаточно стройным, чтобы предположить, что он мог бы участвовать в триатлоне, если бы захотел. В темно-сером пальто из шерсти и кашемира с кожаными перчатками для вождения, которые он держал в одной руке, мистер Симмонс походил больше на иностранного премьер-министра, чем на отца семейства из пригорода в Висконсине, занимавшего очередь в аптеке, чтобы купить рулон упаковочной бумаги и жидкость для полоскания рта.

На долю секунды мистер Симмонс встретился со мной глазами – и узнал меня, как же иначе? Но если мистер Симмонс и рассердился, увидев меня в «Хеннесси», то это не было заметно по выражению его лица.

– Пойдем, – сказал Генри, потянув меня к выходу.