Дом на болотах

Ее полки были заставлены пыльными бутылками зеленого и коричневого стекла с темными жидкостями внутри, но что в них содержалось, я знала только отчасти. Хотя кое-что из того, чему Джейни меня учила, я запомнила и могу рассказать сейчас, как заклинание без результата. Одуванчик был от непорядка с кровью, окопник от растяжений и ран, верхушки крапивы от кашля, алоэ от ожогов, тысячелистник от поноса и несварения, мандрагора для кожи. Были и пустые бутылочки, в которые Джейни складывала обрезки ногтей и волосы тех, кто думал, что их заколдовали.

«Сейчас таких почти нет, но ты диву дашься, сколько народу приходит за всяким». Потому что, несмотря на то что вера в ведовство шла на убыль с течением века, – так говорила Джейни, – люди по-прежнему боялись того, чего не понимали, и шли к ней с тоской и необъяснимыми болезнями, от которых не было исцеления. Она пыталась помочь травными снадобьями и, наверное, произносила какие-то слова, которые звучали как заклинания, хотя я не знаю, были ли ими на самом деле. Но если те, кто к ней приходил, верили в эти средства и им это помогало, какая разница?

В тот день она дала мне тысячелистника. Сказала, чтобы я оторвала один из его зазубренных листочков и пощекотала себе нос изнутри, повторяя:

Деревей, деревей,

Белым цветом цвети.

Если милому мила,

Носом кровь пусти.

Я изо всех сил сморкалась в платок, но вышла только липкая слизь, ни капли крови. Джейни хихикнула и сказала, что этого и следовало ждать, он же меня едва знает.

По-моему, она меня дразнила.

В любовное/противопростудное зелье входили:

вербена;

жженый можжевельник;

мед.

Все это она принесла из своего сада или из улья, вместе с тайной составляющей, «эликсиром», как сказала Джейни, который пах очень похоже на камфару. На вкус зелье было горько-сладким и оставляло на задней стенке глотки древесный, сосновый привкус.

К вечеру, когда должен был начаться прием, я не сомневалась, что оно сработало и Фрэнклин найдет меня совершенно неотразимой.

Из носа у меня больше не текло, мне казалось, что я сияю здоровьем.

Людям, выросшим в других условиях, может показаться странным, что я цеплялась за эти верования и суеверия, несмотря на то что мне открывался современный мир. Но здесь, в деревнях вроде моей, на забытом участке побережья, вдали от отдыхающих, от городской жизни и так называемого движения прогресса, время идет иначе.