Дом на болотах

– Что случилось?

Она засмеялась безумным фыркающим смехом, заставившим Фрэнни посмотреть на нее с подозрением.

– Ничего, милая. Ничего. Просто ужасно спала ночью. Ты выходила? Где была?

Фрэнни надела какой-то грязный желтый халат, цвета старого банана, поверх ночной рубашки, и большие толстые носки. Бледное лицо раскраснелось от холода.

– Ларри нужно было выгулять, мам. Весь сад засыпало снегом. Я замерзла.

Она подошла и села рядом с Мэлори, положив пса, который вытянулся у огня.

– Смотри, что я нашла.

Она протянула находку Мэлори – кусок песчаника, напоминавший сердечко. Но стоило Мэлори покрутить его в руке, он перестал походить на сердце. Просто камешек.

– Нужно повесить игрушки, пока папа не приехал.

Мэлори поморщилась. Ей не хватало духу – или смелости – сказать дочери.

Все утро Фрэнни развешивала игрушки, которые они нашли на чердаке, пристраивала древние выцветшие бумажные гирлянды и старые расписные фонарики на все карнизы, крючки и дверные ручки, потом выдвинулась наружу в пальто и резиновых сапогах лепить снеговика и срезать остролист и омелу, а за ней, почти скрытый снегом, помчался, лая на изгородь, Ларри.

Мэлори поначалу не выходила из дома. Снова попыталась настроить транзистор, но не смогла найти среди помех станцию и выключила приемник. Бродя по комнатам – кормя Ларри, помогая Фрэнни развешивать игрушки, прибираясь, – она все возвращалась к девушке в записной книжке. Ее поражало, что эта деревня была домом Розмари, и в ней тоже должны были сохраниться следы ее жизни. И возможно – ну возможно же, – жизни самой Мэлори.

– Фрэнни, – позвала она, стоя у задней двери, – я собираюсь в деревню, хочешь со мной?

Она никогда не понимала, каким тоном разговаривать с дочерью. Вот этот веселый тон, которым она сейчас говорила, звучал фальшиво. И Фрэнни ощутила ее неловкость, как собака чует слабость. А вот Тони, чертов никчемный Тони, как-то понимал, как с ней надо, как ее рассмешить. Он поднимал дочку и кружил ее как нечего делать.

«Я – не настоящая мать, – подумала Мэлори. – Просто играю роль».

На другом конце сада, в тени заснеженных деревьев, она различала коричневую шерстяную шапку Фрэнни, ее темно-синее пальто и желтые резиновые сапоги.

– Не хочу.

– Ну пожалуйста, – сказала Мэлори.

Господи, этот упрямый ребенок никогда не делал того, чего она от него хотела. У нее не было над ним власти. Фрэнни неподвижно стояла в снегу.