Страна чудес

Тайко часто моргал, борясь со сном, лось распластался у него на коленке – одним спящим больше. Орла, всегда остро ощущая собственные потребности, тоже почувствовала какую-то тяжесть, желание впасть в спячку. Вчерашний праздник Дня благодарения все еще отдавался во всем теле. Ноги (до сих пор две, несмотря на продолжительное ощущение, что их отрезали) болели, и ей не терпелось выпрыгнуть из машины, схватиться за пятку и вытянуть ногу до уха.

Они всегда думали, что Платтсбург не так уж далеко от того места, где им предстояло жить, что они будут часто туда ездить за покупками и навещать родню.

Но когда ехали по шоссе № 3, мир позади них, казалось, удлинялся, вытягиваясь до неузнаваемости, стирая те ориентиры, которые привели бы их обратно. Орле было трудно смириться с тем, что они все еще находились в Нью-Йорке – но не в городе, а в штате. Как между ними могла быть такая разница? Было легче согласиться, когда это не казалось таким чужим. «К северу от города» звучало не так уж плохо, ведь слово «город» повисло, не желая отпускать, а Нью-Йорк так и остался штатом. Но на самом деле город исчез. Исчезла ее жизнь. И ландшафт стал неузнаваемым.

Орла включила музыку, надеясь заглушить ветер, кричавший за окном. «Ты должна ему, – завывал он. – Ты обещала». Шоу бросил на нее восторженный взгляд, и Орла позволила ему предположить лучшее: что она так же счастлива, как и он сам. Но даже сладкие звуки струнной гитары не помогли ей расслабиться. Должна. Вибрации струн. Ее муж никогда бы не сказал этого слова, но оно существовало в молчаливом пространстве между ними.

Моя очередь. Мы договорились. И еще мягче, под этим, голос, который она изо всех сил пыталась подавить. «Твоя роль окончена».

Занавес опустился и больше не поднимется. А она боится темноты.

3

Снег улегся толстым ковром к тому моменту, когда они пробрались к подъездной дорожке. Дети не спали: они сидели, прижавшись лицами к окнам. Все они, конечно, уже побывали в доме, но никто не проводил там ночь и не видел в такую ветреную погоду.

Шоу выключил музыку, и туман, которым они дышали, мешанина, неоднократно побродившая по всем их легким, буквально гудела от нетерпения.

– Как красиво! – воскликнул Тайко, когда дом на ферме появился в пределах видимости.

«Господи, благослови его душу».

Снег покрывал крышу и ветви деревьев, словно глазурь. Кое-где проглядывала сине-серая краска, очень старая и затертая, свисая ржавыми струпьями.