Наследие Божественной Орхидеи

К уверенности в том, что он никогда настолько не был собой, как тогда, со своим отцом, ненавидя бейсбол и говоря о мальчике, которого не поцелует еще десять лет. Иногда, в самые плохие свои дни, Рей представлял своего отца, военного, в грубых ботинках, со щелкой между зубами и шрамами на белой коже, и говорил себе: «Если мой отец мог плакать, то и я могу».

Рей так и не женился на Тимоти, но в шестнадцать лет они целовались в коридорах своей средней школы, а затем, в последний раз, в комнате Тимоти. Пока отец Тима не вернулся домой и не впал в ярость.

Он спросил:

– Что сказал бы твой отец, будь он жив?

Рей только улыбнулся, потому что в глубине души знал, каков был бы ответ: «Он бы сказал, что вы гомофобный гребаный мудак, мистер Грин».

После этого он больше никогда не видел Тимоти, и никто с ним не связался. Рей твердо знал, кто он. Он часто сходил с пути, но у него были воспоминания, компас, стрелка которого указывала на дом.

Теперь же, пока он разбирал стопки налоговых бумаг и мятых квитанций, его вдруг захлестнула тревога.

Кожа зудела, одежда казалась слишком тесной. Что-то было настолько неправильным, настолько пронизывающим, что он не мог от этого отмахнуться. Рей оглядел кабинет, темный, если не считать лампы из зеленого стекла на столе. Казалось, будто кто-то накачал в комнату кислород. Он подумывал о том, чтобы позвонить стажеру, но тут его взгляд упал на письмо, которое он отложил. Оно задымилось. Рей громко выругался и, пытаясь взять его, опрокинул стопку папок. Он перекидывал конверт из руки в руку, словно горячую картошку, и тут восковая печать растаяла в быстрой вспышке пламени.

Он наступил на письмо, конверт сгорел, но открытка внутри каким-то образом осталась совершенно нетронутой, если не считать черных пятен от его пальцев.

Он прочитал письмо и пробормотал:

– Черт возьми.

Было уже за полночь, и когда Рей услышал звонок от входной двери, он понял, кто это. Он собрал свои вещи и написал своему парню, что у него срочные семейные дела и он уедет на пару дней.

Утром ему надо будет первым делом позвонить Жасмин. По крайней мере, Кришан все еще здесь и уберет мусор.

Когда Рей спустился, Маримар стояла, прислонившись к стене дома, с коричневым бумажным пакетом в руках.

– Она чуть не подожгла мой офис, – пожаловался он.

Маримар пожала плечами и впилась зубами в бейгл.

– В нашу квартиру ворвался голубь.

– Он тоже сгорел?

– Нет.