Наследие Божественной Орхидеи

Это случилось во время необычайно засушливого лета, когда никто не мог поймать ни одной рыбы. Даже Панчо Сандовал, который ловил рыбу в одном и том же месте со времен, когда еще был младше Орхидеи. Панчо был стройным, но мускулистым, его тело вылепили голод и физический труд, его кожа стала красновато-коричневой от времени, проведенного под экваториальным солнцем. Он был обеспокоен. Все были обеспокоены. Отсутствие рыбы означало, что продавать будет нечего. Еды не будет. А отсутствие еды и денег означало болезни.

Все в городе чувствовали напряжение. Рабочих мест было мало. Офис Изабеллы сократил ее. Она устроилась на работу уборщицей в дома за плату гораздо меньше обычной. В течение нескольких недель они ели только белый рис с яичницей. Орхидея сделала единственное, что могла. Она прогуляла школу и пошла по знакомой дороге до конца пирса.

R?o[17 - Река (исп.)] Гуаяс всегда была глинисто-коричневой, плодородная земля передавала ей свой цвет. Колючие зеленые водоросли плавали по поверхности воды и всегда цеплялись за сеть Орхидеи.

В воздухе ни малейшего ветерка. От жары не было никакой передышки. Даже река казалась слишком теплой, чтобы в ней плавать.

– Панчо, можешь одолжить мне лодку? – спросила она, прикрывая глаза рукой от солнца ладонью.

– В реке ничего нет, – сокрушался он. – Кое-кто из нас подумывает отправиться немного южнее, чтобы поймать удачу.

– Да, я тоже.

– Ты должна быть в школе. Вот я в школу не ходил. А теперь посмотри на меня.

Она посмотрела на него.

Панчо умел плести гамаки быстрее, чем кто-либо другой. Мог переплыть Гуаяс, как рыба. Мог взобраться на манговое дерево босыми ногами. Но гамаки были никому не нужны, рыбы не было, а манго в то лето были твердыми, как камень. У некоторых людей просто был талант, но они родились бедными, некрасивыми или невезучими, и они могли лишь сказать: «Посмотри на меня», – и стараться изо всех сил.

– Я смотрю на тебя, – сказала Орхидея. – У меня есть предчувствие. Мне нужно быть здесь.

Позволь мне взять твою лодку, я поделюсь с тобой всем, что поймаю.

Панчо вытер пот с лица полой рубашки и хрипло рассмеялся.

– Не знаю, ты дитя дьявола или ангела.

Орхидея пожала плечами. Она уже встретилась со своим отцом, и он не был ни тем, ни другим.

– Хорошо, – смилостивился он. – Я пойду с Хайме и мальчиками.

Десятилетняя упрямая девочка взяла лодку. Рукам было больно от тяжести весел. У нее кружилась голова от выпитых утром кофе и воды.