Тайна мальтийского креста

Но, во всяком случае, Венедикт, по известным причинам Светлана пока помочь тебе не сможет, но мною ты можешь распоряжаться по своему усмотрению. Все, что в моих силах, я для тебя сделаю. Готов хоть сейчас приступить к поиску преступника, совершившего это чудовищное злодеяние.

Венедикт с благодарностью взглянул на своего друга и помощника.

– Спасибо, Леша. Я в этом ни на мгновение не сомневался. Иначе и быть не может. К упомянутому тобой делу мы с тобой приступим несколько позднее. Я должен окончательно прийти в себя, чтобы с ясной головой начать поиски преступника.

Для этого мне нужно немного времени. И потом… – Венедикт на мгновение задумался, – мне кажется, что скоро произойдут события, которые сведут воедино жизненные пути, мои и преступника. И тогда… Как распорядится судьба.

– Веня, я тут, извини, может не ко времени, вспомнил о перстне Соломона. Как теперь ты распорядишься им?

Струкачев, взглянув на друга, невесело засмеялся.

– А вот с перстнем вообще интересная и загадочная история произошла.

Я после известного тебе происшествия решил избавиться от ненужного мне теперь артефакта. Все равно передавать его некому. Я съездил на реку и выбросил его почти на середину. И что ты думаешь? Утром просыпаюсь, а перстень на своем месте находится – в мешочке с амулетом Аксиньи. Будто я и не выбрасывал его вовсе.

– Да ты что!? Может ты только думал избавиться от него? Может, тебе только приснилось, что ты избавился от него?

– Да нет, Леша. Я все сделал так, как рассказал тебе. Здесь дело, вероятно в другом.

А в чем, я не знаю пока. Сдается мне, что это происки Шешонка. Но что он задумал, я себе не представляю.

– Да история, действительно загадочная, – Алексей ненадолго задумался. – А, впрочем, ты, Веня, не зацикливайся на этом. Пусть все будет так, как есть. Поживем, увидим. У нас с тобой уже были в жизни загадочные истории. И все как-то образовывалось.

Неожиданно чашка кофе негромко звякнула и медленно поползла по полированной поверхности стола. Детективы, как завороженные, следили за ее необъяснимым перемещением.

Вскоре она доползла до края стола и, на мгновение замерев, начала падать.

Венедикт, сидевший до этого неподвижно, словно очнувшись от оцепенения, резко выбросил правую руку, подставляя ладонь под падающую чашку.

Заяц с удивлением смотрел на подрагивающуюся от напряжения руку друга. Переведя взгляд на лицо друга, увидел, что оно слегка порозовело от, вероятно, немалых усилий. На лбу запульсировала вздувшаяся вена.