Лето вёльвы

Один барон, посетивший Троице-Сергиеву лавру в те времена, был так впечатлён его количеством, что высказался в духе, мол: – «Да там его, вероятно, больше, чем во всей Европе разом!» Преувеличил, конечно же, – насмешливо хмыкнул дедушка. – Но из любопытного можно припомнить праздничное одеяние патриарха Никона. На него ушло около шестнадцати килограмм речного жемчуга. И таких примеров превеликое множество.

– Круто, – восхищённо протянула Снежана.

Волимир хмыкнул, глядя на медленно хлопавшую глазами внучку. Он покопался в памяти, нашёл там ещё кое-что занятное и продолжил рассказ:

– Выше всего ценился скатный жемчуг.

Он идеально круглый, белый или бело-серебристый. А вот голубоватый и бесформенный не ценился. Его часто отдавали даром.

Девочка моргнула и слегка дёрнула головой, словно споткнувшись о непонятное слово.

– А почему жемчуг называли «скатным»? – спросила она.

– Скатным его называли за способность долго-долго катиться по блюду без остановки, – пояснил дедушка. – Брали самые круглые и чистые жемчужины, клали на большую тарелку и слегка встряхивали.

Те из камней, что катились дальше и дольше, и называли скатным жемчугом. Его продавали за большие деньги. Поэтому им украшали одеяния только богатых или знатных людей. Зато жемчуг попроще был в изобилии у всех. Наловить его мог кто угодно. Так что даже у самых бедных крестьян была хотя бы одна ниточка жемчуга.

– А сейчас его меньше? – с любопытством уточнила Снежана.

– Почти нет, – подтвердил дед. – Теперь его выращивают исключительно на специальных фермах.

А в природе речной жемчуг сейчас днём с огнём не сыщешь, – он печально вздохнул. – Первые тревожные звоночки пошли ещё в 18 веке. Именно тогда количество выловленного жемчуга начало уменьшаться. Виной тому стала людская глупость и жадность.

Миловидное личико девочки погрустнело. Она опустила голову. Вспомнила про колдовской серпантин, и на всякий случай закрыла глаза, чтобы не провалиться в таинственный остров. Кончики чутких пальцев погладили ракушку.

Та оставалась всё такой же извилисто-шершавой, и манила своим жемчужным волшебством даже на ощупь.

– И что же такого случилось? – тихо спросила она, не открывая глаз.

– Жадность и глупость, – повторил уже сказанное дедушка. – Люди забыли одни традиции и ухватились за другие. На Руси такое случалось несколько раз только за последнее тысячелетие. И один из таких поворотов случился как раз в 17-ом веке. Вернее будет сказать, что тогда он закончился.