Лето вёльвы

Она нашла палку и принялась расчерчивать песок. Каналы неведомого города росли и перепутывались, то проходя по суше, то ныряя под воду, то сходясь в глубоких искусственных заводях. Рисовать под водой, правда, было трудно. Линии всё время расползались под действием слабого течения. Поэтому приходилось городить защитные насыпи и прочерчивать дорожки глубже и шире. Иногда по картине стремительно проносились водомерки или юркие мальки, и тогда художница замирала, во все глаза наблюдая за ними. Наконец узор стал достаточно большим, чтобы внести в него новые детали.

Снежана принялась украшать рисунок найденными поблизости камушками, шишками и веточками.

За этим занятием пролетело ещё время. Ухо девочки уловило далёкий звук радио. Кто-то на пляже слушал музыку. Но бессмысленные мелодии её не интересовали. В этот звук Снежана вслушивалась только тогда, когда писк возвещал о времени. Диктор уведомил всех слушателей о том, что в Москве сейчас 14:30 часов и… На этом девочка снова отвернулась от далёкого голоса.

Она услышала всё, чего хотела. С любопытством окинув взглядом своё творение, Снежана улыбнулась, положила на песок верную палочку, отвернулась и принялась карабкаться вверх по крутому берегу. Дед должен был вот-вот вернуться домой.

По-пути к дому она прошла мимо небольшой детской площадки. Кинув в её сторону быстрый взгляд, девочка заметила пустующие качели. «Время ещё есть. Да и куда спешить-то?» – подумала Снежана, и свернула к качелям. Несколько минут вся площадка оставалась в её безраздельном пользовании.

Однако вскоре сюда начали сходиться дети с окрестных дворов. Поначалу это заставило девочку напрячься. Но затем она снова расслабилась. Новенькие были младше, к ней не лезли, а прямиком направились в песочницу. Некоторые косились на светловолосую девчонку, даже о чём-то шушукались. Но Снежана привычно от них отгородилась шторками пушистых ресниц. Качающийся мир окрасился в сумеречные, вязко-текучие сине-голубоватые тона. Через пару минут из этой колышущийся тишины её безжалостно выдернул насмешливый голос какого-то мальчишки:

– Гляньте-ка, пацаны, нас почтила своим присутствием внучка колдуна.

Голос был ломающийся, то и дело срывающийся на высокие ноты, и неприятный. Насмешка в нём кипела едко-алой жгучей крапивой. Снежана даже невольно почесала руку, настолько обжигающим ей показался этот звук. Она открыла глаза и презрительно посмотрела на говорившего.