Выбор

Но всё это уходит, можно сказать, в «ждущий режим», когда мы засыпаем. Ведьмам ведь тоже нужен сон, как и вам. Якоря тратят массу энергии, чтобы удерживать вас. Но, когда мы засыпаем, защита слабеет, а в Поле много чего есть и хорошего и не очень, – казалось, она его убедила, но не тут-то было.

– Ты сказала, что это очень опасно, – она кивнула, – Но ведь возможно, так?

– Да, ты прав, – Мария улыбнулась. Настойчивость мальчика была ей по сердцу, – Хорошо, я обещаю тебе подумать, как усилить защиту, чтобы вы могли не подниматься, а проснувшись сразу отправляться в Поле.

– Спасибо, бабушка, – он порывисто обнял её, потянулся и поцеловал, не ожидавшую от него такой нежности, Марию.

Прежде, чем они вошли в Поле в следующий раз, Мария надела на шею всем троим специальные защитные амулеты, которые принесла перед их пробуждением одна из её дочерей. Мария подержала каждый амулет в ладонях пару минут, что-то пошептала, а потом сама надела их на мужчин и мальчика.

Теперь они могли не вставать.

Возвращаясь из Поля, они оставались лежать там же, на постели посреди соляного круга, погружёнными в спокойный сон без сновидений. Рядом с ними, так же в круге, засыпали женщины-якоря.

Пока Светозар с отцом и старейшиной смотрели прошлое, в доме Серафима, где жили Любомир с семьёй после переезда в посёлок, внешне было всё так же, как и всегда. Однако, чувствовалось напряжение, вызванное отсутствием двоих членов семьи. Все знали, где они и чем заняты, и каждый реагировал на это по-своему.

Серафим, приёмный отец Любомира, что-то вырезал для младшей дочери. Конечно, он волновался за них, особенно, за Светозара. Просьба мальчика была очень серьёзной, если не сказать страшной. Серафим невольно думал о своих сыновьях, которым тоже предстояла инициация в своё время, и надеялся, что их выбор будет не так ужасен.

Наталья, его жена, пытаясь отвлечь, показывала Катерине, как правильно шить одежду для малыша. Но она видела, что, хоть женщина и пробует повторять за ней, но мыслями она далеко от шитья.

Катя уже трижды укололась длинной тонкой иглой и Наташа, не спрашивая согласия, залечила ранки.

Мать Катерины, Елизавета Андреевна, что-то вязала в приданное для ребенка, устроившись у окна. Единственным человеком в доме, кто меньше всего думал о Любомире и его сыне была именно она. Точнее, она, конечно, о них беспокоилась. Но это беспокойство было напрямую связано с дочерью.