Дама без изюма / Кое-где

 – Вот и умница…»

«Одним из номинантов премии Ктейсинского становится, – между тем продолжал конферансье, открывая конверт и вешая псевдомхатовскую паузу, – Становится… Павел Смирнов!» Сердце Киры застучало так, что, казалось, могло бы заглушить стук колёс всего Московского метрополитена, и именно в этот момент, и именно от стука колёс, и именно этого самого метрополитена задремавшая по дороге с работы домой Кира проснулась. «Уважаемые пассажиры! Просьба сохранять спокойствие! Состав отправится через несколько минут!» – металлический голос машиниста пытался успокоить поздних пассажиров, только что переживших экстренное торможение.

В дремоте Кира не заметила, как из рук выскользнул пакет с купленной на ужин сельдью слабого посола и однопроцентным кефиром для диетического завтрака. Судьбу нехитрой снеди решили ботинки попутчиков, превратившие её ужин с завтраком в одно сплошное несварение желудка. Но запах! Из пакета исходил запах рук незнакомца из недавнего наваждения, и это будоражило посильнее «Фауста» Гёте.

«Павел Смирнов, – подумала про себя Кира. – А ведь мне что-то о некоем Павле когда-то рассказывала покойная Муся…»

– Муся, мой ангел, ну не на Марс же я улетаю, – Кира носилась по квартире, собирая вещи «на первый случай», – В Москве же тоже люди живут. Мы будем прилетать. Обещаю! Вот освоюсь немного, корни пущу, и мы с Майклом будем к тебе прилетать. Представляешь? Прилетать! А не как все, селёдками в общем вагоне.

В первый раз Кира убегала в столицу от трагично для неё закончившегося первого брака.

Тогда за сутки до кесарева, а под сердцем она носила достаточно крупноформатных близнецов, папаша решил отнять у них право на рождение. Был пьян, был в ярости. Пришел, как оказалось, от любовницы. Бил куда пропало, пока не выдохся. Врачи трое суток пытались что-то сделать, но мальчики внутри Киры начали разлагаться. Пустили в роды. Вытаскивали по частям, а она впала в кому. Спасли.

Потом при другой операции Кире переборщили с наркозом, в результате клиническая смерть.

Вот тогда она со своими малышами и встретилась, и дошла, держа их за ручки, почти до точки невозврата. И снова рядом была Муся. «Я так по ним скучаю… Они такие красивые!!! Но мы встретимся. Не сейчас, потом… Не время ещё», – сквозь рыдания пыталась объясниться плакавшая внутрь, непролитыми слезами Кира. Не по кому-то конкретному, не по тому, что не сбылось, не от бессилия. Плакала потому, что уже не могла найти своего отражение в этом мире.