Жертва и хищник. Роман

И уже более решительно: – Слушай, что это ты ко мне пристал?

Эдюля прикрыл глаза и сделал вид, что страшно обиделся. Джошуа Шмулевич вынужден был сделать вид, что извиняется.

– Ладно тебе! Что, что… Ты ведь из любого студента, если захочешь, сделаешь конгрессмена, – даже задвигался в кресле Эдюля.

Главным для него было отвести от себя подозрения старого лиса. Иначе он бы все провалил.

Джошуа Шмулевич поморщился. Но Эдюля не отстал:

– А что Томлинсон? Съел? Ни фига себе!

– Это ведь еще твой Ленин век назад обещал, что любую кухарку можно научить управлять государством…

– Джош! Но это ведь смешно! Неужели этот Фрэнк такой дурак, чтобы поддаться на дешевую провокацию?

– Закрой кран, – довольно грубо оборвал его старый циник.

Эдюля снова заюлил:

– Ничего особенного, Джош, и не думай…

– Слушай, – занервничал тот, – если ты задумал какой-нибудь свой азиатский фокус, я тебе советую: взвесь дважды.

Надо было во что бы то ни стало усыпить подозрительность семидесятилетнего пижона. Вы только посмотрите на него! На его подкрашенную в голубоватый цвет седину…

У Эдюли даже перехватило дыхание. Чтобы не выдать своего волнения, он с яростной энергией стал тереть глаз.

– Черт, принесло же, а! Какая-то соринка попала…

Он знал: порой грубая ложь смахивает на правду.

– А что Сандра? – вдруг спросил он, не переставая орудовать пальцем в глазу.

Успокоившийся киноволк сплоховал:

– Вцепилась в него мертвой хваткой. Предложила пари, плут. Безумно дорогой «Ламборгини» за его Сальвадора Дали, сумей он доказать, что прав…

Эдюля притворился, что про плута не слышал. Намек пролетел мимо его ушей, как плевок. Говорят, в Сингапуре за плевки штрафуют. Но он, Эдюля, в ответ не плюнет. Будь не правым, а умным – таково его кредо.

– И за чем дело стало?

Лицо Джошуа обрело кислое выражение.

– За кандидатом…

– Но ведь ты в таком случае незаменимый специалист…

– Может, ты все-таки скажешь, что у тебя за интерес, а?

– Мой интерес, Джош, – ты! Ты мой лучший и самый верный друг! Ведь если ты найдешь опытного кролика, тебе не только благодарность – комиссионные…

– Какие комиссионные, ловкач? Что ты задумал? При чем тут я? – Выражение лица у него при этом было таким, словно он сунул в рот кислющий лимон.