Жертва и хищник. Роман

Но в самый безнадежный момент русский прохиндей пробил через ООН многосерийный документальный фильм о проблемах черной Африки.

– Тебя никто не повесит, если ты засунешь в свою серию кучу неиспользованных документальных кадров из архивов, – поддержал он киноагента своим телефонным звонком.

Джошуа тогда едва не заплакал от благодарности. Он еле держал трубку: руки у него тряслись.

– Проверять никто не будет, – журчал в трубке, словно смазанный жирком участия, голос Эдюли. – Подмажем! Ну что, какие у тебя друзья? Должок возвратишь, когда сможешь…

Эдюля выручил его, не потратив ни цента.

Человек этот, как убедился старый Джошуа, некоронованный король манипуляций. Но свой долг Шмулевич до сих пор не возвратил. Теперь он получил первое напоминание – серенький воробышек осторожно прочирикал в его мозгу: сейчас дело за тобой.

Он прикрыл глаза. Лицо его исказилось злобной гримасой. Позорное поражение надо было проглотить так же спокойно и сдержанно, как и победу.

– Ладно, – стиснув зубы, произнес он, – но меня впутывать в это не смей.

– Вот видишь, – с удовлетворением в голосе сказал Эдюля, – друзья познаются в беде.

Он был мастер говорить пошлости.

Джошуа пересилил себя и вонзился в Эдюлю взглядом.

– Это все? Или еще что-нибудь? А кто расходы оплатит?

Но Эдюля вдруг изобразил на лице якобы внезапно мелькнувшую у него в голове гениальную мысль.

– Слушай, а знаешь, если так, я готов! Ради Сандры…

Джошуа Шмулевич скользнул по нему оценивающим взглядом. Не поверил, но все-таки.

– Если ее дочка пошлет этого Фрэнка Бауэра на хрен, я готов на расходы…

Старый еврей прошептал матерное ругательство.

– Ладно! Его зовут Стенли Кларк. Сам он из какой-то дыры, но ошивается в Лос-Анджелесе.

– Думаешь, подойдет?

– На роль жиголо? – ворчливым голосом спросил Шмулевич.

…После ухода Джошуа Эдюля еще долго расхаживал по своей квартире на углу Шестьдесят Восьмой стрит и Пятой авеню, топча огромный туркменский ковер. Этой экзотикой он продуманно покрыл паркет в салоне.

Ворс делал шаги вкрадчивыми и таинственными. А это ему нравилось. Наверное, именно так ведут себя изнеженные любимчики судьбы, которым все достается на блюдечке с голубой каемочкой. Почему-то именно они вызывали у Эдюли желание подражать. Он понимал, что это блажь, лишнее и может только помешать, но ничего с собой поделать не мог.

Эдюля был доволен собой. Он сделал все что мог и еще кое-что. Вынюхал в разных местах подноготную Сандры-Акулы.