Жертва и хищник. Роман

Сосед платил чиновникам местных органов только за то, что они снабжали его паспортными данными умерших. Написать потом квитанцию задним числом особого труда уже не составляло. И если вдруг кто-нибудь приходил с ревизией, выяснялось, что найти продавшего в комиссионный магазин ценную вещь можно только на кладбище.

Единственное, чем Эдюля не мог похвастаться, так это школьные успехи. Но и здесь он обнаружил золотую жилу. Как-то он обратил внимание на взгляды и жесты, которыми обменивались учительница математики и учитель физики.

А однажды даже умудрился стянуть из школьной лаборатории записку о месте свидания таящихся от всех любовников. После короткого разговора с физиком он получал по обоим ненавистным предметам только хорошие оценки. Не только, кстати, он: и те, за кого он просил.

Когда пришло время поступать в университет, сосед сообщил испуганному Эдюле, что он знает, кому и сколько надо дать, чтобы его приняли на исторический факультет.

– Но это ведь такие деньги, дядя Нерсес…

– Для тебя не жалко, – погладил свои холеные усы постаревший сосед.

– Я вам все возвращу! – взволнованно пообещал Эдюля.

Благодетель улыбнулся:

– Не сомневаюсь! Не все можно измерить в деньгах, сынок! Не все! Разве дружбу измеришь? А преданность?

Он знал, что Эдюля умеет молчать, как могила, и иногда рассказывал ему то, что никому другому не решился бы. Правда, чаще всего не называя того, о ком шла речь. Осторожный всегда осторожен. Вот так же случайно он поведал ему как-то раз:

– У меня знакомый один есть.

Хороший человек. Очень хороший! И денег много. В тюремной колонии три цеха открыл. Пластмассовый, пошивочный и столярный. Заключенные работают, а деньги – ему, тюремному и всякому другому начальству идут. Но…

– А что «но», дядя Нерсес? Все ведь шито-крыто. Все куплены.

– Иногда этого мало.

Эдюля непонимающе уставился на него. Такого признания от его соседа и гуру можно было ожидать меньше всего.

– Ты слышал что-нибудь о Гасане Бале? – спросил он Эдюлю.

Гасан Бала был бандитом экстра-класса…

– Конечно, – удивился Эдюля. – Кто о нем не слышал!

– Гасан Бала требует свою долю. Большую. Если мой друг будет и ему еще платить, что ему самому останется? Он не только за себя боится – за детей тоже.

И благодетель огорченно вздохнул.

– Видишь, даже деньги не всегда могут помочь.

– А убрать его нельзя?

– Кого? – вздрогнул сосед.

– Гасана Балу, – несколько нерешительно ответил Эдюля.