Шоссе Энтузиастов / Китайский гороскоп

– Узнаешь, когда придёт время… А пока что нам ещё долго ехать… Спи…

– А ты все-все-все мои мысли вот так вот слышать можешь? – испугано промелькнуло в голове у девушки. «Связь» работала.

– Спи-и-и…

…И она вновь провалилась в свои видения. Отдыхалось неспокойно. То тут, то там сны, как дополненной реальностью, обогащались шуршанием шин по дорожному полотну, царапаньем веток по кузову автобуса, хрустом грунтовой дороги под его внушительным весом, хлюпаньем луж… В результате цельная картинка как-то не складывалась.

Уже начинало светать, когда, приоткрыв один глаз, Лина увидела в окне на проплывающем мимо доме табличку «Шоссе Энтузиастов», после чего снова провалилась в забытье… Спящий автобус продолжал свой путь.

Проснулись все внезапно и одновременно, когда шаттл, зубовно скрипнув чем-то внутри, дёрнулся и остановился. Водитель поставил машину на ручник и зычным голосом скомандовал: «Подъём… На выход с вещами…».

Далее последовала обычная для такого процесса суета, когда куча народа, потягиваясь и зевая, начинает одновременно вываливаться с баулами в утренний туман…

Одинокий шаттл стоял на обочине просёлочной дороги перед глухим железобетонным забором в два человеческих роста, опоясанным трехрядной колючей проволокой. Сквозь туман и утреннюю мглу чуть поодаль едва просматривались откатные ворота и небольшая калитка. Пока основной состав новоявленных «курсантов» потихоньку выбирался из салона, самые быстрые из них уже шумно вдыхали сосновый привкус утренней свежести, а самые шустрые, отойдя в сторонку, во всю дымили сигаретами.

Лина выбралась из автобуса в числе последних, аккуратно поставила сумку на травяную кочку, зябко поёжилась и зевнула. Обернувшись, увидела, что водитель вместе с вызвавшимся помочь ему «Вольным стрелком» выгружают на коляске «Молчуна» и выносят из автобуса его вещи.

Рядом с ней стоял и потягивался молодой парень, которого при посадке она успела окрестить «Тенью».

– И стоило всю ночь трясти нас по окружным дорогам, чтобы к утру от МКАД и на тридцать километров не отъехать, – с лёгкой досадой произнесла Лина, кутаясь в плед.

– Не на тридцать, а на двадцать семь километров и четыреста двадцать семь метров, – тихо заметил ей на это «Тень».