Без гнева и пристрастия

Но не Ксении в частности. Она очень старалась, чтобы слезы не появились на глазах, но потом-таки захлюпала. Отставной милицейский полковник Александр Иванович Смирнов, горестно сострадая, наблюдал за Ксениными манипуляциями с носовым платком. Понаблюдал и попытался взбодрить девочку:

– Ты, естественно, почувствовала себя виноватой до конца жизни и безмерно обязанной Аркадию, Диме и Валерию за то, что они спасли тебя от испанского узилища. Так ведь?

– Да, – призналась Ксения.

– Ну а дальше что? – впроброс и без азарта поинтересовался еще один отставной полковник милиции.

Вернее, поинтересовалась. Полковник Лидия Сергеевна Смирнова-Болошева. Она, полуприкрыв глаза, легко качалась в кресле.

– А дальше Валерий и я вылетели на маленьком самолете и через два часа были в Цюрихе. У Валерия, как я думаю, все там было подготовлено, до вечера мы успели сделать, что велел дед. К ночи мы возвратились в Барселону, откуда Дима отвез меня в Матаро.

– Как же ты эти три дня жила, девочка? – ужаснулся Смирнов.

– Не знаю. И не особо помню, – призналась Ксения. – Все эти дни я лежала в номере одна. Я хотела вызвать вас, я хотела сдаться властям, а иногда хотела умереть. Но ничего не делала, потому что не могла. Просто лежала.

– Ты дура, Ксюша, – продолжая раскачиваться, уверенно констатировала Лидия Сергеевна с веселой участливой улыбкой на ласковом лице.

– Да, – с готовностью согласилась Ксения.

– Она еще маленькая, Лида, – мягко возразил Смирнов.

– Пора бы и поумнеть. Да и за три года, что живешь с нами, кое-чему могла бы научиться.

А тебе только Жоркины уроки впрок пошли: беглеца по пятке бить, подсечки делать… – Лидия Сергеевна была добродушно-насмешлива. – И перестань нюни распускать, надоело.

– Я человека убила, – с неосознанной трагической гордостью произнесла Ксения.

– Да никого ты не убила! – как от чего-то сильно надоевшего отмахнулся Смирнов. – Тебя, юную идиотку, развели элементарной залепухой. Как в свое время говорили мои клиенты, взяли смехача на характер.

– Дурой называть ее нельзя, а идиоткой можно, – уличила мужа Лидия Сергеевна.

– Именно так, – подтвердил Смирнов. – Дура – это навсегда, а идиотка – временно. Каждый может в определенных обстоятельствах стать идиотом на время. Время это прошло, и наша Ксюша – уже, разумеется, сообразительная и, с определенным допуском, умная гражданка.

Тайм-аут для обмена репликами они взяли только затем, чтобы Ксения осознала сказанное Смирновым, осознала и пришла в себя.