Без гнева и пристрастия

 – А что! Знамя из лоскутов! Чем не символ сегодняшней России?

– Только вот под такое знамя много народу не соберешь.

– А Марков уверен в обратном.

– Я же и говорю – молодец. – Юрий Егорович снял с подставки бронзовую кочергу и, потянувшись, пошевелил в камине остатки березовых полешек. Огонь занялся по новой. – Как вам известно, Иван Вадимович, я стараюсь не есть на ночь. Но вы молодой, здоровый, проголодались небось? Давайте поужинаем. Вы поедите, выпьете, а я рядом посижу.

– Не такой уж молодой и здоровый, чтобы в полночь трескать водку.

Иван Вадимович поднялся с кресла. Встал и Юрий Егорович. Посмотрели друг другу в глаза, одновременно улыбнулись.

– Марков – молодец, – снова отметил Юрий Егорович.

– Молодец, – эхом откликнулся Иван Вадимович. – Мы ничего не меняем. Я вас правильно понял?

– Мы не кадриль пляшем, где кавалеры меняют дам. Продолжим наши танцы в ритме вальса, так сказать.

– Вы – поэт, Юрий Егорович.

– Я деловой человек. А вы – тем более. А деловой человек, боящийся риска, – не деловой человек.

Глава 11

Двое под руки вытащили из «лендровера» вялое, выскальзывающее из рук тело. Оно задницей тукнулось о твердую землю грунтовой дороги. Подошли еще двое, ухватили за ноги, и вчетвером потащили тело к стоявшему неподалеку «жигуленку». Донесли, положили на землю рядом с открытой водительской дверцей.

– Тяжелый, зараза, – сказал один.

– Делай как велено, – жестко отрезал подошедший Колобок, видимо, старший. Осадил молодца, потом милостиво объяснил: – Мало ли что бывает. В любом случае он должен сидеть за рулем. И быстрее, быстрее, ребятки.

– Спешить-то некуда в такой глухомани, – ворчливо заметил говорливый, подключаясь к запихиванию тела за руль. Двое под колени, двое – под мышки. Тело вдруг ожило и издало горловой звук. Не застонало, не пискнуло – издало звук.

– Положите его, – приказал Колобок, вытащил из-за пояса короткую резиновую дубинку и жестко ударил по темечку лежащего на земле человека. Опять запихивали тело.

– Боком не пройдет! Сначала ноги заноси!

– Ты тулово к коленям гни. Он податливый.

– Все, влез!

Тело сидело и руками держалось за руль. Любуясь сделанным, говорливый отметил:

– А красивый мужик.

– Был, – добавил Колобок и приказал: – Поехали.