Без гнева и пристрастия

Я додумался.

Голос. Ваш словарный запас, умение точно выстроить фразу, безукоризненная реакция в любой полемике на выпад, ловкость, с которой вы наносите ответный выпад, – все это на порядок выше среднеофицерского уровня. Вы занимаетесь самообразованием?

Он. Я из интеллигентной семьи.

Голос. И это, безусловно, одно из главных ваших достоинств.

Он. Не мое. Родителей.

Голос. И у замечательных родителей бывают скверные дети.

Он. Я как раз из таких. Поступил против их воли, став военным.

Голос.

Сейчас я покажу вам несколько портретов. Они, как и только что увиденный фильм, будут на экране десять секунд каждый. За эти секунды постарайтесь если не охарактеризовать персонажи, то хотя бы выразить к ним ваше отношение. Начнем?

Он. Начнем. Наконец-то нечто забавное.

Голос. После каждого вашего ответа – пауза, время которой можете определять вы.

Вместо вопросительного знака – личико ехидного, уже немолодого ангела. Немцов.

Он. Слишком кудряв, чтобы быть серьезным политиком.

Успел?

Голос. Даже с «Успел» всего лишь пять секунд.

Лужков в кожаной кепке.

Он. Плешивый Наполеон из Марьиной Рощи.

Голос. Вы даже слишком кратки. Можете подробнее.

Благородная седина и шикарные усы Руцкого.

Он. Герой Советского Союза. Удивительный герой. Во время Великой Отечественной летчикам звание Героя давали за то, что они сбивали самолеты врага. А он умудрился получить это звание за то, что его дважды сбили.

Голос. Передохните.

Он. Дальше, дальше. Азартно, как при стендовой стрельбе по тарелочкам.

Голос. Что ж, продолжайте отстрел.

Зюганов.

Он. Коммунист, верный ученик Брежнева. Без комментариев.

Надменное, гордое лицо Явлинского.

Он. Похож на злобную интеллектуально развитую жабу. Самоуважения титанического, как говаривал все тот же Маяковский.

Громов.

Он. По отношению к старшим по званию стараюсь грубо не выражаться.

Аскет и борец за идею Марков.

Он. Меня в последнее время чрезвычайно интересует одна тенденция в нашей политической жизни: бескорыстно рвутся спасать русский народ от капитализма, сионизма, морального растления те, кто во вполне обозримом прошлом, старательно и с удовольствием унижая, изничтожали его нравственно, присвоив ему веселое звание советского, и через обильные потери, эдак по-простому – физически.

Верные идеалам Сталина, коммунисты, старательные гэбисты… Но зачем вы мне показываете Маркова? Он – не претендент.

Голос. На что?

Он. Дядя, перебор.