Без гнева и пристрастия

Если они разделятся, две машины кинутся за Дедом обязательно, а одна останется здесь и экипаж немедля займется тобой.

Естественно, что Дед не собирался оставлять тебя голым и безоружным.

Смеркалось. Сырцов тихо приоткрыл дверь бокса и выглянул в коридор. В вечерней серости слабо отсвечивал нестертыми кусками рыжий линолеум. Пусто и тихо, как в первый день творения. Сырцов в два шага оказался у пожарного ящика рядом с мужским сортиром.

Ах, Дед, ах, умелец, ах, аккуратист! Нетронутая пломба строго сцепляла петли пожарного ящика: все по четким брандмейстерским правилам, комар носу не подточит.

Сырцов осторожно вытянул тонкую мягкую проволоку из свинцовой бомбошки, открыл дверцу ящика и увидел рядом с красным брандспойтом и серой, свернутой, как украинская колбаса, кишкой, туго набитый пластиковый пакет.

Перво-наперво освободиться от унижающих человеческое достоинство больничных подштанников. В полутьме бокса Сырцов разделся догола и с наслаждением влез в обтягивающую маечку, натянул трусы, придавшие отдельным частям тела устойчивое положение и твердую форму, присел на кровать и с наслаждением унюхал запах чистого белья.

Все, хорошего понемножку.

Хромированный кольт-45 вяло поблескивал в густой серости надвигающейся ночи. Ухватистая и солидная машина, ничего не скажешь. И прицельна, и безотказна, и убедительно убойна. Но – не его. Сырцов вспомнил свой верный «баярд» и застонал сквозь зубы. Конечно, он сам виноват, бездарно подставился. Но он достанет этих сволочей, обязательно достанет! В ярости швырнул кольт на подушку и вдруг в озарении улыбнулся: скорее всего, именно этой ночью появится возможность их достать.

Одевался неторопливо: получал удовольствие от воссоединения с привычными своими вещами, с которыми к нему возвращались веселая уверенность, бесстрашный азарт и твердая убежденность в правоте своего дела.

Бесповоротно стемнело. Притих райцентр Мельники. Даже главная дорога, при которой стояла больница, молчала. И то: отбегали рабочий день деловитые грузовички, любовно позагоняли в стойла своих механических коней добропорядочные обыватели и пристроились к телевизорам, а новых русских, мечущихся по асфальту на иномарках в поисках ночной радости, судя по всему, в Мельниках не было.

Дед даст сигнал. Дед должен дать сигнал. Сырцов сидел на полу, в непросматриваемом углу бокса, а на кровати лежал болван, сооруженный из матраца. Болван лежал на кровати уютным полукалачиком, с головой накрывшись одеялом и достоверно спал.