Алый закат в Лейкхерсте

Анархисту удалось сколотить мало-мальски подходящую группу деятельных молодых людей, жаждущих изменить старые законы и поставить главным пунктом принцип: «Каждый гражданин Марса волен делать, что хочет». Они рисовали лозунги и листовки, развешивали их в местах скопления народа.

Вездеход Грумсонов всю ночь прятался в укрытии за полуобрушенной стеной супермаркета за трибуной. Поэтому его водителя и пассажиров никто не беспокоил. Дети еще крепко спали, когда Петря рискнул выйти наружу и разведать обстановку. Примкнув к разрозненной толпе оппозиционеров, прислушивался к разговорам, «мотал на ус» информацию.

– Кипяточку бы где взять, а, браток? – спросил он у безработного парня, одетого ничуть не лучше его самого, показывая литровую термокружку.

– В мэрии наливают, туда иди.

– Понял, а что вчерашняя баба с мужиком отстрелялись?

– Не-а, утекли, сволочи. Газ хитрый баба пустила.

– Слезоточивый?

– Если б, а то дерьмоточивый. Народ, кто ближей к трибуне-то был, нюхнул, да так и опростался в штаны мигом, все что переваривалось – все под задом очутилось.

– И что?

– Слышь, ты дурак, что ль? Что-что, побежали по домам отмываться. До сих пор отсиживаются по хатам. Воюй тут замест них!

– А ты?

– Я далече стоял, ветер не донес эту гадость.

– Ну ладно, бывай, пойду за кипятком.

«Хорошо, Левыч и Сайри живы. Может, они уже дома, и мы зря здесь торчим»? – Петря прищурился, надвинул на глаза шапку и открыл двери мэрии. За ночь вестибюль заняли оппозиционеры и распоряжались, словно у себя дома.

Налив кипятка для отвода глаз, он оценил диспозицию врага и поспешил к вездеходу. Он подоспел вовремя, дети попросились до ветру.

Ближе к вечеру второго дня на улицах среди оппозиции появились странно одетые люди в свободных одеждах из мягкой кожи и такой же кожаной обуви. Они объявили себя марсианскими индейцами и сказали, что испокон веков жили в скальном поселении внутри стен одного каньона на Западе. Узнав о городке Меркур, их народ хотел бы тоже жить здесь.

– Нам нравится ваш призыв.

Его мог придумать исключительно умнейший и мудрейший из людей, – сказал главный индеец и учтиво поклонился Анархисту, прижав руку к груди. – Прими нас в свою компанию, почтеннейший, и будь нашим вождем!

Кому из живущих во Вселенной разумных существ слышать лесть и похвалу было бы не сладостной песней? Человек слаб. Тщеславие и претензия на власть затмили все скептические мысли. Главный идеолог штата растаял.

– Ты хороший человек, – ответил Анархист.