Звёздная кошка

***

Детектив Брум приехала на улицу Миссионеров и опросила миссис Дженкинс и её соседей. Те в один голос уверяли, что не брали никакого молока. Что никому из них такая глупость и в голову не придёт, ведь миссис Дженкинс та ещё зануда, всю плешь проест, если ей чего в голову втемяшится. Соседи стараются лишний раз с ней даже не заговаривать, а не то что специально какие-то козни строить. Никто из них не хочет связываться со старой ябедой.

Старушка Дженкинс, в свою очередь, утверждала, что кто-то явно задумал её извести, поэтому специально пакостит, и что, скорее всего, молоко с её крыльца воруют именно соседи, причём по очереди.

Детектив Брум терпеливо выслушала и заверила жалобщицу, что сделает всё возможное, чтобы раскрыть злодеяние. Дайна умела слушать стариков и спокойно относилась к любым их словам. Отчасти потому, что её мать была уже в таком же возрасте, отчасти благодаря опыту – в юности она была волонтёром и периодически дежурила в доме престарелых.

С молочником, который обслуживает улицу Миссионеров, Дайна тоже поговорила.

Тот клялся, что всё привозит и оставляет, как обычно, на крыльце перед дверью. А что там дальше происходит с молоком – не его забота.

– Если бы старая карга не дрыхла до полудня, а сразу забирала банки с крыльца, то ничего бы и не пропадало, – обиженно ворчал молочник. – Я всю жизнь молоко продаю, и отец мой продавал, и дед. Сроду не мухлевали! Если что и случалось, то заказчики сами были виноваты. Я и в суде так скажу, если что. Не позволю пачкать честное имя нашей семьи.

Детектив заверила, что обязательно разберётся в этом деле. Молочник сразу успокоился. ***

Вечером Дайна заехала к матери. Миссис Ольга Брум жила в квартале одноэтажной застройки, в небольшом доме с аккуратным газончиком под окнами. В своё время дочь уговаривала её переехать в квартиру, куда сама Дайна перебралась ещё во время учёбы в полицейской академии, но миссис Брум отказалась. В этом доме она прожила тревожные и счастливые годы своего брака и вырастила дочь.

Из этого дома отец Дайны, офицер полиции Отто Брум, ушёл на своё последнее дежурство. На этом крыльце Ольга получила последнюю весточку от мужа – короткую записку пляшущими буквами «Держитесь, девчонки! Люблю вас нежно». Уголок записки был оборван, край запачкан запёкшейся кровью. Отец был тяжело ранен в перестрелке и умер, когда Дайне было тринадцать лет.

Мать резала тёплую шарлотку, потом потянулась за чашкой, сморщилась и прижала правую руку к груди.