Веревка из песка

Он перекинул себя через бортик и бесшумно ступил на причал. Замер в темноте пристройки, осмотрелся. Вроде никого. Но все равно – не мостками, а, цепляясь руками, по крепежному тросу выбрался на берег. Мелкими перебежками, хоронясь у кустов, он стал приближаться к свету фонарей, к городу, к людям.

Валюн выключил магнитофон, вытащил из уха слуховую пуговицу и по мобильнику набрал номер. После второго гудка прозвучало отчетливо слышимое «Да!».

– Он ушел, Игорь Сергеевич, – доложил Валюн.

Прозвучал ласковый приказ:

– Замечательно.

Сделаем так, чтобы его пригнали к нашей точке. Вам всем в полной готовности – туда.

Валюн поднялся на палубу и три раза мигнул фонарем. Напарник в каюте поднял сиденье дивана, вновь прибывшие разобрали из ящика оружие. Четверо взяли автоматы, двое – снайперские винтовки.

* * *

Дима подходил к актерскому пансионату, когда его настороженный глаз отметил некое движение на ступенях, ведущих к парадному входу главного здания. Дима замер и, сделав несколько осторожных шагов вперед, постарался рассмотреть через кусты всю лестницу.

На верхней ступеньке, сжавшись в комок, притаился некто в желтой кожаной куртке. Освещенный яркими лампами парадного подъезда, Дима развернулся и стал потихоньку отходить. Человек в желтой куртке увидел его и, понимая, что его заметили, не таился, выскочил на дорогу и остановился, чтобы вытащить из кармана переговорник.

– Крендель, я вижу его! – отчетливо произнес желтый. – Побежал к турбазе. У него один выход из города – тамошним оврагом.

Встречай его сверху.

Но Дима не слышал, Дима бежал. У спасательной станции в ожидании выстрела ускорился как только мог, но выстрела не последовало. Домишки, дома, два убогих дворца новых русских. Здесь наверх не продвинешься. Он добежал до хилых ворот турбазы. Перемахнул через шлагбаум и притаился за сторожевой будкой. Не видно ничего, никого не слышно. Уже шагом он двинулся дальше. Приходилось делать крюк: он не столько боялся встречи со случайным бодрствующим туристом, сколько шума при этой встрече.

Домишки турбазы притихли в ночи. Только в одном, видимо, выпивали: Газманов прославлял господ офицеров, ему вразнобой подпевали. И от этой радости подальше. Так, вкругаля, Дима добрался до широкого устья оврага. Теперь его левым краем – наверх.

Кончился подъем, край оврага сровнялся с плато. Дима тропкой шел к дороге, когда раздалась первая автоматная очередь. Он понял, что стреляют по нему, когда обожгло плечо. Инстинкт бросил его в овраг.