Группа жертв

– Я бы лучше поприсутствовал на интервью, – отказался следователь.

– Конечно, – излишне усердно кивнул секретарь и его каштановые волосы взметнулись надо лбом. – Идёмте.

Он провел Райенвальда лабиринтом комнат и вывел в зимний сад. Здесь, в стеклянной оранжерее, пристроенной к задней части дома, сидел в плетеном кованном кресле среди тропических растений Михаил Сомов. Журналист в таком же кресле упоенно слушал хозяина дома. Две камеры с разных ракурсов снимали происходящее. Осветительные приборы стояли полукругом.

Штат техников, журналисты, гримеры, помощники и другие участники съемки молча выстроились за кадром.

– Я отойду на минутку, – шепнул следователю секретарь и исчез.

Райенвальд бесшумно присоединился к съемочной группе и стал наблюдать.

– …И присоединиться к экологической риторике даже не для блага нынешнего поколения, а для выживания на планете и будущего всего человечества, – услышал следователь конец фразы.

Отвечая на вопрос журналиста, Сомов поднял указательный палец вверх, подчеркивая важность сказанного.

Его собеседник затряс головой, активно соглашаясь с бизнесменом. Казалось, приятный баритон Сомова заворожил интервьюера, вёрткого мужчину с искусственным загаром и в ярком полосатом костюме. На контрасте с журналистом,  бизнесмен в своей демократичной одежде смотрелся просто, но элегантно. Райенвальд невольно восхитился незатейливым, но работающим приемом. Благодаря ли самому Сомову или его имиджмейкерам, эта выверенная простота дорогого стоила, добавляя богатейшему человеку страны сто очков очарования в глазах зрителей.

– Такая благородная миссия безусловно требует самоотречения! – захлебнулся от восторга журналист. – А что отвлекает вас от рабочих забот, есть ли что-то, что приносит вам радость на уровне души?

– Благотворительность! – послышалось из-за спины Райенвальда.

В оранжерею вошла женщина с лейкой и, ловко пробираясь сквозь толпу персонала, вплыла в кадр. Одетая в светлые джинсы и легкую тунику, с волосами, отброшенными за спину, она словно внесла в помещение летнее солнце.

Мягкие кудри золотом засветились в лучах прожекторов. Оператор нервно обернулся на режиссера, но продолжал снимать. Интервьюер застыл с глупой улыбкой на лице. Что-то явно шло не по сценарию, понял Райенвальд.

– Прошу прощения, но апельсиновое дерево требует полива по расписанию, – проворковала женщина. Голос ее журчал как горный ручей.