Извините, но я люблю злодея!

 – А ты думаешь, откуда этот жирок? Всё откормленный и отъеденный такими, как ты, ха-ха-ха!

В этот момент Виноградик повернулся в мою сторону, и на его морде было такое выражение, которое без слов говорило: «Мать, ну ты и сморозила чушь! Раз участвуешь в этом дурдоме, то меня хотя бы не приписывай». Я же лишь ещё раз пихнула его ногой, мол, подыгрывай и отрабатывай свой хлеб, животинка.

– Мроу! – недовольно фыркнул кот, перевернувшись на другой бок.

– Ты… Ты… Ты врёшь! – не сдавался Уильям. – Это неправда!

– Да ну? – удивлённо наклонила голову на бок.

Малец боялся. Особенно после того, как увидел демонического зверя. Нервно сглотнул, зажмурился, пару раз вздохнул, а после уверенно посмотрел мне в глаза:

– Да!

– Тц! – вырвалось у меня. – Пугливым маменьким сыночком ты мне нравился больше… – подняла заранее заготовленное влажное полотенце к лицу и вытерла остатки маски. – Зачем пришёл? Если тебе скучно, то это не мои проблемы. Иди поиграй в другом месте.

– Я сам решу, где мне быть и с кем играть, – гордо отмахнулся маркиз, тут же возвращая себе уверенность. Понял, что его тушка пока в безопасности. Пока…

– Отлично, – равнодушно вздохнула. – Тогда как отреагируют твои родители, когда узнают, что их тринадцатилетний сынуля по ночам к горничным шастает?

В начале Уильям напрягся, так как данная история, и правда, звучит, как большие проблемы. Причём для него. Но малец оказался сообразительным:

– Я скажу им, что услышал нечто страшное, похожее на рык.

– А… – протянула. – Выставишь себя героем.

– Именно! – Уильям гордо задрал нос.

– Виноградик… укуси его, – бросила я, указывая на мальчика. Вот только кот вновь посмотрел на меня с унылым выражением морды. Так и слышу: «Тебе надо, ты и кусай». – Ленивая мохнатая жопа, – прошептала я, на что кот лишь приподнял одно крылышко и накинул себе на голову. Типа: «Я в домике».

Эх, пригрела лентяя на груди… Он, по идее, должен на меня быть чем-то похожим.

Так, ладно… Разберусь с дармоедом потом.

– Уильям, что тебе нужно? – прямым текстом спросила у мальчика.

– Совершенно ничего, – тут же включил этакое аристократическое отчуждение. Словно всё земное ему не интересно. Есть только высшее общество и знать. И нам, плебеям и тупым горничным, этого не понять. – Лишь посчитал нужным дать знать, что Аннабель беспокоится.