Принцесса Королевства Демонов

А… кажется, поняла: если мне не подают еду, то это своего рода знак, что я не член семьи. Меня отвергают и от меня отказываются. Но при этом не выгоняют. Хотят попугать, помучить, а после решить, что делать дальше.

– Надеюсь, вы понимаете, что в последнее время ваше поведение было ужасным, принцесса, – обратился ко мне слуга. – Поверьте, мне намного обиднее за вас, чем вам. Поэтому, если можете, простите этого бренного слугу. Наказание есть наказание…

– Да не вопрос! – отмахнулась я, даже не дрогнув.

А вот сам же слуга, до этого выражая чуть ли не физические мучения и страдания, вздрогнул от моего ответа.

– А?.. – только и произнёс он, выпучивая гнилые глаза на меня.

Я же аккуратненько достала из внутреннего кармашка пышной юбки заранее приготовленную закуску, о которой побеспокоился Череп, – сэндвичи, нарезанные на маленькие треугольники, чтобы их было удобно держать в детской руке. Сэндвичи с салатом, с помидорами, с другой зеленью и даже фруктами.

Да, хлебом эту лепёшку не назовёшь, но, учитывая условия, в которых мы живём, очень даже неплохо.

Разложила бутерброды перед собой и, не дожидаясь того момента, когда остальным подадут еду, принялась кушать их один за другим, сосредоточенно набивая пухлые детские щёки и тщательно пережёвывая.

– Принцесса Азалия, что вы едите? – строго бросил слуга.

– Сэндвичи, – с безразличием ответила ему.

– Из чего они сделаны? – повысил он голос.

– Из продуктов, – вновь безразличный тон.

– ИЗ КАКИХ?! – уже кричал слуга.

– Из тех, что появились на земле после падения молний.

– ЧТО-О-О?! – начал заводиться, как старая, повидавшая войну советская машина.

А после понеслась… Он говорил много, громко, шумно, разбрасываясь слюной, ядом, соплями и проклятиями. Уверял, что я как демон не смею вкушать плод с божественной силой. Это верная смерть. А если я и не умру, то обреку на вечный позор всю свою семью и потомков.

Я как истинный демон обязана искоренить эти плоды. И так далее…

Я же продолжала смотреть на него скучающим взглядом, подперев ладошкой щёку, и наслаждалась едой. Только я. Остальные боялись что-либо сказать. Молчали, выжидая, когда закончится тирада. И чем больше я игнорировала этот вопль, тем громче кричал слуга.

В какой-то момент он понял, что это бессмысленно. Передо мной осталась парочка несъеденных сэндвичей.