Тайна

Он рывком снял трубку, приготовившись к тому, что сейчас же, сию минуту разрешит эту напряженность, уничтожит это неудобство, досаждавшее ему столько времени, но услышал только молчание.

– Послушайте, – он старался говорить спокойно, не повышая голоса. – Я знаю, что это опять вы! Почему вы преследуете меня? Что вам нужно? Почему вы прячетесь? Я хочу поговорить с вами. Давайте встретимся. Скажите, где и когда… Я хочу…

В трубке раздались короткие гудки. Это привело его в бешенство.

– Черт, черт! – заорал он. Пушистый кот Васька, его любимец, посмотрел на него с удивлением, и, задрав хвост, наутек бросился под диван.

Год назад Максим принес домой тощего мокрого котенка. Кот отъелся, повеселел, оказался на редкость смышленым, и его выходки часто смешили Максима. Но сейчас было не до смеха. В ярости он отшвырнул телефон. Аппарат, ударившись о стену, раскололся на части и разлетелся по комнате. Это еще больше его разозлило. Аппарат был очень дорогим, стилизованным под старину, в прошлом году Макс сам привез его из Лондона.

Он вдруг почувствовал, что вот так же, по частям, в любую минуту может расколоться его жизнь. Так же, как двенадцать лет назад…

* * *

Дождь в ту ночь лил как из ведра, трамваи уже не ходили, денег на такси у него не было, и пока он добрался до дома, он вымок до белья, мелко дрожал и стучал зубами.

Дверь открыла мама. Всплеснула руками.

– Максимушка, что случилось? Откуда ты? Мы не ждали тебя!

Вышел отец, взъерошенный, с очками на большом лбу.

– Почему ты не сообщил, что едешь?

Максим взглянул исподлобья, ничего не ответил, скрылся в своей комнате.

Отец стал звонить Лемеховым и Павловым. Затем, шаркая разношенными шлепанцами, подошел к матери, которая стояла у двери в «детскую», – так они до сих пор называли комнату сына, – шепотом сказал:

– Володя и Николай в таком же состоянии приехали, ничего не рассказывают. Анна Ивановна говорит, что Николай рыдает, бьется в истерике: Нина пропала в тайге.

– Ниночка?! – ахает мама. – Как же так, Олег?

– Говорят, родителей Нины вызвали сегодня утром, они первым же самолетом улетели.

Нам не стали сообщать, чтобы понапрасну не тревожить.

Мама качает головой, зовет:

– Максим, Максимушка! Открой, сыночек! Давай поговорим.

В ту ночь он так и не отозвался.

Всего несколько месяцев назад Макс Градов был обычным старшеклассником, немного восторженным, немного романтическим юношей, всеобщим любимцем с каштановыми кудрями и румянцем во всю щеку.