Тайна

Уже у самого выхода, оглянувшись, старый официант взял его за рукав и почему-то шепотом заговорил:

– Максим Олегович, простите старика, вы знаете, я к вам со всей душой… Поберечься вам надо, Максим Олегович, беда вам грозит, беда…

– Иван Иванович! – Максим положил руку на плечо Коху, пытаясь успокоить его, и вдруг увидел Владимира, который вошел с главного хода. Лицо его было строгим, даже злым. Решительным, быстрым шагом он направлялся к Максу и старику-официанту, который вдруг замолчал. Макс, все еще держащий свою руку на плече Коха, почувствовал, как тот замер, словно окаменел.

– Иван Иванович?! Так, кажется, вас зовут?! – крикнул Владимир. – Почему вы не на рабочем месте? Немедленно приступайте к работе, иначе завтра же, обещаю – вас здесь не будет!

Старик, ни слова не говоря, сильно шаркая, чего раньше Макс за ним не замечал, опустив голову, побрел на кухню.

И только тогда, проводив официанта взглядом, Владимир, раскинув руки, повернулся к Максиму:

– Макс, сколько зим, сколько лет, вот ведь как пришлось встретиться! И как это тебя угораздило, скажи на милость?!

– Ты так говоришь, словно я сам на себя эту люстру уронил! – Максим нехотя пожал руку старому другу.

Градов был очень удивлен только что произошедшей сценой, хотя старался не показывать этого, говорил как всегда ровным холодноватым тоном.

Владимир рассмеялся вызывающим, всегда неприятным для Макса, раздражающим его смехом.

– А тебе бы хотелось, чтобы я так низко опустился! Наверное, мечтаешь, чтобы я тебе прислуживал? А ведь теперь, пожалуй, так и будет. Так как ты часто посещаешь данное заведение, а оно с недавних пор принадлежит мне, получается, я теперь буду заниматься твоим питанием! – и Володька снова расхохотался своим неприятным злым смехом.

Это был удар в самое сердце. Макс не поверил своим ушам. Но крепился. Внешне оставался совершенно равнодушным.

– Ты купил этот ресторан? Зачем он тебе? Ведь ему сто лет! Он совсем не в твоем стиле… – Так… теперь пара зевков, имитирующих скуку и полнейшее равнодушие. Главное, не перестараться.

– О, это дело поправимое. Теперь будет в моем стиле. Все старье обдеру, перекрашу, в центре поставлю шест, и девочек, девочек, самых разных, и блондинок, и брюнеток, и такое здесь будет твориться! – Владимир с интересом наблюдал за выражением лица Макса.