Тайна

И снова никто не встретился ему на пустынной аллее, освещенной лишь слабым светом накренившегося, поскрипывающего от ветра, фонаря.

Он почувствовал, как что-то неприятное, холодное прокрадывается в душу. Не страх, а какое-то предчувствие страха. Он считал себя человеком не робкого десятка, но все непредусмотренное вызывало в нем некий дискомфорт, лишало его обычной уверенности.

Он подумал, что неосмотрительно дал завлечь себя в какую-то западню. Темно, вокруг ни души, кричать, звать на помощь – бесполезно, с собой у него нет ничего, чем он мог бы защитить себя.

И тут, словно в ответ на свои мысли, он услышал за спиной шаги.

Высокая тонкая фигура вышла из темноты. Пожалуй, слишком тонкая для мужчины. Он не мог разглядеть лица, но теперь стало ясно – это женщина. В длинном плаще, волосы спрятаны под шапочку.

Он шагнул к ней, уверенный в том, что это она – та, с кем он должен встретиться.

Но женщина вдруг отпрянула от него, словно испугалась:

– Что вам нужно?!

– Послушайте, я – Градов, мне назначили здесь встречу, и если это вы…

Женщина схватилась за сумочку:

– Стойте на месте! Только подойдите, и я закричу! У меня есть газовый пистолет! Не подходите!

И она вдруг истошно закричала:

– Помогите! Помогите!

Черт знает что! Сумасшедшая какая-то! Может и вправду не она?

– Спокойно, гражданочка! Идите себе, никто вас не трогает!

– Маньяк! – зло прошипела женщина, и, размахивая сумочкой, побежала к выходу, оставив его в полном недоумении.

Зачем кому-то понадобилось заманивать его в этот парк?

И тут его осенило! Машина, конечно, машина! Его новенький серебристый форд. Господи, как все банально и просто! Его заманили сюда для того, чтобы угнать его машину! Вот для чего весь этот спектакль! А он-то ломает голову! Пока он стоял как дурак у этой пятой скамьи, у жуликов имелось сколько угодно времени для того, чтобы угнать машину!

Он побежал к выходу. Как же он теперь выберется из этой глухомани в такое время?!

Машина стояла там, где он ее оставил.

Вокруг по-прежнему было тихо и безлюдно.

* * *

По дороге домой он старался не думать о том, что произошло. Что-то мешало ему думать, какое-то беспокойное назойливое чувство, объяснения которому он не находил, мешало ощущение нереальности всего происходящего.

Было поздно, и дом постепенно погружался в темноту, лишь кое-где желтели неяркие квадраты окон. На четвертом этаже крайнее справа тускло светилось окно его кабинета.