Коготь Безумия

И каждый раз он восхищался профессионализмом, эрудицией и харизмой эксперта. Хетумян знал себе цену и восхищался собой не меньше. Но присущие ему хвастовство и рисовка полностью искупались обаянием и даром самое скучное лабораторное заключение преподносить как песню или тост. Когда этот высокий крупный мужчина с густыми волосами и тщательно выверенной «небрежной» щетиной сочным хрипловатым басом начинал историю, никто не оставался равнодушным к его таланту рассказчика. Он заполнял собой пространство так же естественно, как вакуум вселенную.

Райенвальду нравился Хетумян. Тот, в свою очередь, следователю тоже симпатизировал.

– Ты же весь мокрый!.. – Эксперт раскинул объятия и подался к Райенвальду, но в последний момент затормозил. – Обниматься не будем, ограничимся рукопожатием, – прогудел он.

– Чаю? Печенья? – предложил следователю стоящий спиной к двери Величко. – Обернувшись, прибавил: – Полотенце?..

– Спасибо! – поблагодарил Райенвальд, вытер лицо салфеткой, принял из рук охранника напиток и угостился крекером.

Он присел на соседний с лейтенантом Кругловым табурет, отхлебнул чая, погрел руки о кружку.

«Осмотр проходил в зловещей и таинственной обстановке древнего захоронения», – подглядел следователь в монитор к лейтенанту, усмехнулся про себя и ничего не сказал.

Как и во все времена во всех отделах, нудную бумажную работу по заполнению протокола поручили младшему по званию. Но, в отличие от сотен своих предшественников, веснушчатый лейтенант подошел к рутине творчески.

На его щеках алел лихорадочный румянец, присущий всем белокожим и рыжеволосым.

Лейтенант искоса рассматривал следователя. Капли дождя ветром засекало на оконное стекло, и они струились вниз, размывая вид на дверную площадку под навесом. Но в свете молний Круглову удалось разглядеть, как пять минут назад там, снаружи, картинно держа сигарету на отлёте, облокотившись на перила, «любовался» окружающей темнотой светловолосый мужчина. Теперь он сидел рядом с лейтенантом.

«Рост высокий. Волосы светло-русые.

Нос прямой. Глаза серые… Особых примет нет»…. – по привычке составил портрет Круглов.

Опоздавший следователь был одет в верблюжьего цвета пальто, голубые джинсы, бежевый свитер и такого же оттенка замшевые ботинки, заляпанные мокрой глиной. Все в нём диссонировало и с сезоном, и с погодой, и с темной обшарпанной бытовкой. У этого нездешнего лощёного пижона даже сигареты в сушившейся на столе пачке были с гильзами нестандартного коричневого цвета.