Моя любимая кукла

… Эмилика, уснувшая в жутком образе, что сотворила для нее матушка, проснулась на двенадцатый день рождения и привычно уселась в гробу. Заветный сон про мальчика-освободителя ещё не выветрился из головы, а чудная песенка слетала с губ.

Но тут Эмилика резко замолчала и распахнула от удивления глаза – за то время, пока она спала, паучки-кудесники успели сплести длинную, до самого устья колодца чёрную лестницу! А возле колодца стоял мальчик! Он словно оцепенел и глядел на Эмилику, решив, что перед ним ожившая героиня страшной истории! Жуткая, отталкивающая, но и как будто манящая необычная красота мёртвой девочки лишила его речи и движения.

Девочка же, то ли от страха и неожиданности, то ли по привычке, вновь стала напевать мелодию, а паучки-кудесники одновременно живенько доплетали перину прямо до ног мальчугана! Услышав пение, тот будто ожил, лицо его озарилось безумной улыбкой, а ноги ступили на ажурную ткань лестницы… Мальчик не смог двигаться дальше: стопы прилипли к паутине, и он, не удержав равновесие, упал и скатился по прочной паутине прямо к гробу опешившей Эмилики.

У ее ног он лежал как спеленутый младенец. Тут же из глубины подземелья появилась царица Паучиха. Гигантскими щупальцами она забрала кокон с мальчиком и унесла в свое логово.

Там она положила пленника в гигантскую люльку, что смастерили пауки-слуги, и стала медленно-медленно покачивать, напевая колыбельную:

Баю-бай, сыночек, спи, не замерзай!

Паутинка липкая, шибче согревай!

Будешь упираться, я к груди прижму:

Лапками мохнатыми крепко обниму!

Под пение Эмилики паучки-кудесники плели паутину до самого устья колодца. Сама того не ведая, царевна сманивала мальчиков для Паучихи, где царица и душила несчастных в своих пушистых страшных лапах!

Эмилика была лишь марионеткой в ее восьми гигантских щупальцах!

Жуткая колыбельная пугала царевну, не хотелось бы ей оказаться на месте названных братьев-царевичей и задыхаться в объятиях уродливой Паучихи! Та же совсем обезумела и нянчилась и играла с мальчиками, словно малышка с куклами.

Все, что сшила Эмилика до двенадцатилетия, Чёрная Вдова использовала для своих «сынов».