Авеста на бычьей шкуре

Приняв душ и побрившись, Венедикт вышел в кухню и в удивлении замер. У плиты в коротеньком халатике, охотно обнажавшем ее длинные стройные ножки, колдовала над приготовлением завтрака Дарья.

– Дашенька, ты чего вскочила в такую рань? – деланно недовольно спросил Венедикт. – Почему, позволь тебя спросить, ты нарушаешь установленный режим дня. Ты должна в это время спать. Ты не забыла?

– Тебе то же доброго утра, дорогой. Я ничего не забыла, но я готовлю завтрак своему мужу, – повернувшись к нему, ласково улыбнулась женщина.

 – Не могу же я отправить на работу своего любимого мужчину голодным?

Так ласково, легко, непринужденно, соблазнительно улыбаться могла только Даша. Венедикт почувствовал, как всего его захлестывает волна любви к жене. Он едва сдержался, чтобы не схватить ее в объятия, не прижать ее нежно, и в то же время крепко-крепко, к себе и целовать, целовать ее всю долго-долго почти на грани безумия.

– Я и сам мог бы подсуетиться, – справившись с охватившим желанием, с деланным неодобрением проворчал Венедикт, подходя к жене, ласково обнимая и целуя в подставленные губы.

Он непроизвольно бросил взгляд на ее дерзко торчащий животик, и лицо его расплылось в улыбке. Скоро, совсем скоро на свет появится его ребенок и…

– Знаю я твои завтраки, – перебила жена его размышления о недалеком будущем. – В лучшем случае сваришь кружку кофе и выкуришь сигарету. И заметь, это в лучшем случае. Обычно до свадьбы твоим завтраком была выкуренная сигарета или даже несколько, – с неодобрением проговорила Дарья.

 – Садись, завтракай, – Дарья поставила на стол перед мужем тарелку с толстыми, удивительно ароматными, оладьями, вазочку с малиновым вареньем и любимую Венедиктом большую кружку обжигающе горячего ароматного кофе.

Сама села напротив мужа, уперлась локтями о стол, положила голову на сцепленные ладони.

– Так интересно наблюдать за мужчинами, когда они едят. У вас лица становятся такими блаженными, когда едите. От еды вы получаете, вероятно, истинное удовольствие.

Венедикт весело рассмеялся.

– Что уж тут скрывать? Мы, мужчины, любим поработать за столом. Нам мужчинам очень много сил надо, чтобы женщин любить.

– Да ну тебя! Вечно ты все испортишь. Тебе Верещагин звонил? – поинтересовалась она, с любовью и удовлетворением наблюдая, как Венедикт с аппетитом поглощает приготовленный завтрак. Ей всегда очень нравилось наблюдать, как ее муж ест. Было в этом что-то такое теплое, домашнее, уютное.